Звезда в ШОКЕ

Ветер срывал с листьев последние листья, и они хрустели у нас под ногами. Улицы, прилегавшие к Олд-Ривер, опять были перекрыты, туда не пустят, пока не купишь пахучую кислородную маску — совершенно бесполезную возле контрольных ворот. Мы неторопливо прошли через Пэйшенс Мэйдель Бридж, хотя там висело объявление «Идите быстрее» и уличных артистов не было. Без всякой причины мы с ним вдруг начали петь дурацкие песни, которые сочиняли на ходу про зубастых рыб в багровой воде. Поймать одну для кошки — беда! рыба съела мою кошку — да! — достать для рыбы шкур — научить ее говорить «мур-мур» — ну, разве это не кошка, чего смеетесь? — Кошкорыба — важная персона...

Вечером накануне первого дня нового месяца мы сидели у развалин на одной из балок, и смотрели на звезды, которые виднелись за последними уцепившимися за ветки листьями, и на город, расцветший огнями. Мы теперь частенько сюда выходили, причем первым предложил это он. Иногда он тихонько играл на гитаре и пел для меня. У развалин это было так красиво… В сумерках они становились таинственными и дикими, будто чаща леса, правда, окруженная цивилизацией по краям. Время от времени появлялась белая кошка, мы покупали тарелку конины, приносили и оставляли здесь для нее. Она была, очевидно, бездомная, но...

Ванная выглядит еще сумасброднее. Там стены были из грубого цемента и разбитых плиток, когда мы их сняли, чтобы замазать, вид был просто безобразный. Тогда мы нашли на одном базарчике небесно-голубые непромокаемые комбинезоны (из такой ткани делают палатки), которые в четыре часа утра пошли за бесценок, потому что были никому не нужны, а хозяину до смерти хотелось домой. Разрезав их на полоски, мы оклеили ими стены. Непромокаемая ткань выглядит, как шелк, она превращает комнату в таинственную восточную сказку, особенно когда зажигается лампа с розовым абажуром, свисающая из розовых облаков. Мы обновили голубую эмаль на ванне, на раковинах для умывания и для питья, на унитазе...

меня нет денег, что я отдала свое сердце прекрасному кусочку серебра. Мы рассмеялись. Я поняла, что произошло. Я начала подражать его манере говорить. Ни с кем другим этого раньше не получалось. Я завидовала остроумию Кловиса, но оно было обычно таким сальным, что я не могла его перенимать, а вот с Сильвером… тьфу ты! Не Сильвером. — Сильвер, — сказала я, — я знаю, что ты можешь приспособиться ко всем и ко всему, но спасибо тебе, что ты приспособился ко мне, к этому… — Не хочу вводить тебя в заблуждение, — сказал он, — к тебе приспособиться легче, чем к большинству. Мы пошли домой. Ерунда. Домой? Хотя сейчас это было уже так, мой дом везде, где он...

Это была куртка. Она искрилась. На ней были зеленые павлины и кусочки зеркала — я вспомнила куртку, в которую он был одет, когда я впервые увидела его… — Двадцать она не может себя позволить, — сказал он женщине. — Не при деньгах. — Что ж, — ответила она, — посмотрите что-нибудь еще? Я вся напряглась, но он только усмехнулся, покачал головой и посмотрел на нее дьявольски неотразимыми глазами. Я решила, что он ее загипнотизировал, потому что она сказала: — Десять. Забирайте за десять. Она пойдет к ее бледному лицу и большим глазам. Мне хотелось купить эту куртку. Потому что она напомнила мне его...