Люд-мила пишет

Если я бездельница? — холодно произнесла я, стоя в дверях своей собственной кухни. — Тогда я сдам квартиру чужим людям! А вы манатки собирайте и валите! Свекровь замерла с чашкой в руке. Её глаза расширились, будто я только что объявила о конце света. За её спиной, в углу комнаты, стоял мой сын Артём — бледный, сжавший губы, но не посмел сказать ни слова. Он давно научился молчать, когда его мать вступает в бой. Особенно если бой — с его родной бабушкой. А началось всё так привычно: утро, кофе, тишина, которую нарушил звонок в дверь...

Дверь захлопнулась с такой силой, что на полке позвякали фарфоровые кошки подарок мамы на новоселье. На пороге, загородив собой весь свет из подъезда, стояла она. Лидия Петровна. Свекровь. На колесиках тащила огромный, видавший виды чемодан цвета увядшей хлорки, в руке — сетчатая авоська, оттягивающая пальцы до побеления, набитая банками с солеными огурцами. Что стоишь? — ее голос, хрипловатый от долгой дороги и привычки командовать, разрезал тишину нашей прихожей. — Помоги чемодан занести. Что,...

Я стояла на веранде, в руках — чашка свежесваренного кофе, в глазах — недавно высохшие слёзы усталости и радости. Дом был моей мечтой с тех пор, как я впервые увидела этот участок — тихий, зелёный, с вековыми соснами и ручьём за забором. Я копила десять лет. Работала по ночам, отказывала себе во всём, даже в лекарствах от хронической боли в спине. Но купила. Без кредита, без долгов. Только мои деньги, мой труд, моё имя в договоре. А он привёл её. Ольга — стройная, с глянцевыми губами и взглядом, полным уверенности, будто она уже хозяйка...

Миллионы после предательства Когда я увидела их впервые — его руку на её талии, её смех, направленный прямо в его глаза, — мир не рухнул. Он просто… замедлился. Как будто кто-то выключил звук и приглушил свет. Я стояла за углом кофейни, где мы с Артёмом когда-то пили капучино по утрам, обсуждая, как назвать нашего будущего ребёнка. А теперь он целовал чужие губы, принадлежавшие женщине, которую я считала подругой. Её звали Лиза. Мы работали вместе в архитектурной студии. Она всегда хвалила мой вкус, просила совета, даже называла меня «старшей сестрой»...

Притворная спячка Я всегда считала, что знаю своего мужа Дмитрия лучше всех. Двадцать три года брака — не шутка. Мы прошли через банкротства, болезни, ссоры и примирения. Я верила, что за его грубоватой внешностью скрывается человек, который хоть и не идеален, но всё же мой. Пока однажды утром не почувствовала странную тяжесть в голове после чашки кофе, которую он лично принёс мне в постель. Сначала списала на усталость. Но когда это повторилось на третий день подряд — резкая сонливость, помутнение...