Люд-мила пишет

Анна стояла посреди гостиной, сжимая в пальцах тонкую банковскую выписку, будто это был щит. За окном сентябрьский ветер гнал по асфальту сухие листья, а в квартире пахло кофе и напряжением — таким густым, что его можно было резать ножом. Свекровь, Лидия Петровна, возвышалась у окна, прямая, как штык, в строгом костюме, будто пришла не в гости, а на заседание правления. Рядом мялся её сын, Игорь — муж Анны, который в такие минуты становился невидимкой: смотрел в пол, теребил пуговицу на рубашке и делал вид, что происходящее его не касается...

Алёна стояла посреди магазина, не в силах пошевелиться. Вокруг шумел привычный гул: тележки катились по полу, где-то рядом ребёнок настойчиво просил шоколадку, кассир монотонно называл суммы. Но для неё всё это будто исчезло, растворилось в одной-единственной фразе, прозвучавшей как удар: — Правду мне мама про тебя говорила. Тебе только мои деньги нужны! — Артём резко дёрнул плечом, развернулся и пошёл прочь, даже не оглянувшись. Алёна смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и нелепости происходящего...

Я толкнула входную дверь, чувствуя, как в груди всё ещё гудит от сегодняшнего дня. В прихожей пахло жареной картошкой и чем-то сладковатым — наверное, свекровь опять пекла пирог. Из кухни доносился смех — тот самый, от которого у меня каждый раз внутри всё сжималось. — Глянь-ка, директор припёрся! — хохотнул муж, выглянув в коридор. — Ну что, начальница, докладывай: сколько миллионов сегодня заработала? Свекровь подхватила: — Да она небось кофе директору подавала да папки носила. «Повышение», ха! Я не стала спорить...

«Вот и вся твоя доля, дорогуша!» — свекровь протянула мне несколько купюр, заявив, что это моя доля за коттедж, который я построила вместе с мужем. Бумага в её руках дрожала от напряжения, но не от волнения, а от жадности. Пять тысяч рублей. За дом стоимостью в десятки миллионов. За годы моей жизни, вложенные в этот проект, за мои нервы, моё здоровье и мою любовь, которую я без остатка отдала семье моего мужа. Я посмотрела на эти жалкие бумажки, потом подняла глаза на Елену Петровну. Она стояла передо...

Кофе был слишком сладким. Я всегда пила его без сахара, но сегодня Дмитрий настоял на том, чтобы добавить ложку меда. «Для здоровья, Янна», — сказал он с той самой улыбкой, от которой у меня теперь сводило желудок. Сладость обжигала горло, оставляя после себя странный металлический привкус. Я поставила чашку на стол и посмотрела на документы, разложенные перед нами. План продажи моей двухкомнатной квартиры в центре и покупки загородного дома для его матери, Ольги Ивановны, лежал прямо поверх моих финансовых отчетов...