Александр Иванов

КУКУ-КУКОЛКА Чтобы Изюмка не скучал, Гномыч ему из моркови, репы и капустных кочерыжек целый игрушечный зверинец сделал. Изюмке очень нравились эти игрушки. Но иногда он забывался и ни с того ни с сего принимался их грызть. Смотришь, а он уже съел все игрушки без остатка. Приходилось Гном Гномычу снова мастерить зверюшек. Он вырезал их из сухих кукурузных початков. Они оказались не такими вкусными, как прежние, поэтому Изюмка их совсем не ел. Не пожелал он пообедать и куклой из кукурузной кочерыжки в платье из початковой чешуи и с волосами из кукурузных усов. Наоборот, он так полюбил эту свою новую куклу, что не мог уснуть без нее. Имя он ей дал: Куку-куколка. На его языке это означало: «кукурузная куколка». Так же, как, например, можно было бы для краткости говорить вместо «кукурузная палочка» и «кукурузная мука» — «кукупалочка» или «кукумука». Днем Изюмка сидел в своей теплой печурке, играл с куклой, приговаривал: — Не чавкай, когда ешь, Куку! Вытри носик, Куку-куколка! И тогда Гномыч мог спокойно заниматься делами по хозяйству. Но Изюмке очень быстро надоело играть с Куку-куколкой, и он опять начал приставать к Гномычу: — Поиграй со мной! А Гномыч как раз был занят: подошва у ботинка оторвалась, он ее и пришивал. — Если я сейчас не пришью подошву к ботинку, завтра мне и во двор не в чем будет выйти! Ты пока один поиграй со своей куколкой. Но Изюмка обиделся на Гномыча и швырнул Куку на пол. Прошло немного времени, вдруг в дверь кто-то постучал. Оказалось, это пришел Филя,

ДОМ, КОТОРЫЙ МОЖНО СЪЕСТЬ В конце улицы Кузнечиков, на самой окраине, где город уже кончается и начинаются поля, валялась старая, изъеденная молью шляпа. А под ней жил гном. Росту он был маленького, как все гномы. Но лет ему было немало. И потому все друзья и приятели звали его уважительно — Гном Гномыч. Особенно много приятелей у него было среди огородных чучел. Когда-то давно и эта шляпа-дом тоже красовалась на голове огородного пугала. И только позднее она досталась в подарок Гномычу. Старый Гномыч, получив шляпу, приладил на нее всамделишный номер, какие на домах бывают, и шляпа стала как бы настоящим домом. Но — увы! — как-то осенью, в конце октября, налетел сильный ветер, подхватил шляпу-дом и унес ее с собой. Вместе с номером. И Гном Гномыч остался совсем без всякой крыши над головой. Пришлось ему искать другое жилище. Правда, Гномычу повезло: вскоре на соседнем огороде он нашел большую-пребольшую тыкву, у которой прожоры синицы успели выклевать всю сердцевину. — Годится! — решил Гном Гномыч. — Конечно, тыква не такая теплая, как шляпа. Но зато уж ветер ее не укатит. Сделал. Гномыч из куска дубовой коры дверь, вырезал в стенке тыквы окно, застеклил окно осколком разбитой бутылки. Печку слепил из глины, вместо дымохода — кусок ржавой водопроводной трубы приспособил. И печка, если ее хорошенько набить сухими кукурузными стеблями, теперь так и пышет жаром. «Нечего и жалеть, что унесло ветром шляпу, — думал Гномыч, сидя возле очага. Этот дом-тыква, сдается мне, куда теплее

МОРСКОЙ БОЙ Каждый раз, когда Изюмка расплескивал воду из ведра, Гномыч говорил: — Будь повнимательнее. А сейчас иди за тряпкой и подотри пол. А вот когда неуклюжий Фадейка опрокинул ведро с водой и комната превратилась внастоящее озеро, Гномыч только сказал: — Маленький он еще. Подрастет, будет покрепче на ножках держаться. Да и ложку хомячок часто ронял на пол. И все равно Гномыч, ничего не говоря, поднимал ее сам. Зато когда Изюмка что-нибудь, бывало, уронит, Гномыч и не подумает нагнуться да поднять. Одним словом, хомячку Гномыч больше вольностей разрешал, чем ему, поросенку. И все потому только, что Фадейка еще маленький. Фадейка, например, боится грозы. А Изюмке любая гроза не страшна. Он заранее радуется: будет гроза — будет и ливень. А после ливня за огородом большая-пребольшая лужа образуется. Лужа и Фадейке тоже по душе. Он, правда, в лужу никогда не ложится, как поросенок Изюмка. Ему и так хорошо: кораблики деревянные пускает, камешки разноцветные в воде моет. Как-то в жаркий день, после сильной грозы, Гномыч отправился навестить старого дядюшку Грача. Изюмка же, валяясьв теплой луже за огородом, потешался над Фадейкой, как тот свои кораблики из щепочек и древесной коры по луже-озеру плавать пускает. Смотрел, смотрел на его забавы, и вдруг ему в голову пришла одна замечательная мысль. — Знаешь что, Фадейчик? А ведь эти твои суденышки ровным счетом ничего не стоят. — Почему это? — удивился Фадейка. — А потому что потому. Нельзя с ними в морской бой играть. — А что т

ГНОМЫЧЕВЫ КРЫЛЫШКИ В холодные дни Изюмка больше всего любил свой подпечек. Там и тепло и дремать приятно. И бездельничать. Постепенно Изюмка так обленился, что и вылезать из подпечка не желал. — Подай мне сюда обед, Гномыч! — захрюкал он, почуяв, как вкусно пахнет тушеной капустой. — Еще что? — возмутился Гном Гномыч. — Уж и обед ему подавай в подпечек! — Боишься, как бы я так не отъелся, что и наружу не вылезу? — спросил Изюмка. — Вполне возможно. Но не в этом дело. Боюсь другого. Вдруг ты двигаться разучишься совсем. Придется мне тебя на себе таскать. Забудешь, что у тебя и ноги-то есть. Изюмка расхохотался. Однако после обеда у него пропало настроение смеяться. Гномыч открыл дверь во двор и сказал: — А ну иди погуляй. Тебе полезно. — Там же холодно! — захныкал Изюмка, уже привыкший к теплу. — А ты побегай, попрыгай — вот и согреешься! — ответил Гномыч и тут же захлопнул за ним дверь. Изюмка остался снаружи. Потоптался на крыльце — замерз, волей- неволей пришлось бегать. Обежал все кротовые холмики. А когда выбрался на проселок, уже больше не мерз. На развилке дороги повстречал он мышку Кишмишку, и они пошли вместе, весело болтая. — Мне на холоде всегда так есть хочется, — признался Изюмка. — А тебе — нет? — Мне тоже, — подтвердила Кишмишка. — Но как я помню, ты и в тепле тоже всегда больше меня ел. Так за разговорами они очутились возле какой-то замерзшей лужи. Лужа была покрыта молодым ледком, потому что старый, толстый лед вырубили крысы и снесли к себе в погреба. Чтобы