Оскар Житковский

Стол ломился от яств и бутылок с шампанским, водкой и коньяком. Гости были пьяными и веселыми, а именинник удовлетворенным и счастливым. Когда хвалебный поток речей иссяк, он заговорил сам и выложил свои самые сокровенные идеи. Здесь Никита Сергеевич, что называется, переплюнул прекраснодушного гоголевского Манилова, мечтающего о том, "…как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или через пруд выстроить каменный мост, на котором были бы по обе стороны лавки, и чтобы в них сидели купцы…" Мечта Манилова ничто по сравнению с замыслами хорошо подвыпившего Хрущева...

– Товарищ Хрущев, – начал было говорить Моисеенко, но Хрущев его перебил: – Ты враг народа, – сказал Никита, – ты в этом сам сознался. Ты троцкист. Моисеенко молчал. Накануне встречи с Хрущевым его избивали и пытали, заставляя подписать протокол допроса, в котором он оговаривал сам себя. – Я бы сам свалтаразил тебя по роже, – шумел Никита, – да не хочется руки марать. Но тебе, прежде чем поставить к стенке, еще всыпят. Моисеенко свалили на пол и били, пока он не потерял сознание. В таком же духе "поговорил" Хрущев и со Строгановым...

Палач и его жертвы На второй день Никита Сергеевич встретился с начальником ОГПУ Московской области Реденисом и вместе они отправились обходить тюрьмы. "Реденис предупредил меня, – позже напишет в мемуарах Хрущев, – что там мы можем встретиться с такой-то и таким-то, там попадаются знакомые". Такое предупреждение было, пожалуй, излишним. В тюрьмах находились сотни людей, которые были упрятаны по инициативе Хрущева. Однако сами они об этом не знали и, обращаясь к Хрущеву, молили о помощи. Встретился здесь Никита Сергеевич и с Трейвасом...

Погром в Москве Никита был удовлетворен. Одним выстрелом, как говорится, он убил двух зайцев. Во-первых, утер нос Булганину, как возможному кандидату на пост первого секретаря МК, а во-вторых, получил поддержку Сталина на борьбу с "правыми". Под это понятие он подводил всех ему неугодных, неудобных конкурентов и просто непонравившихся ему сослуживцев. "Расследование" аварии на заводе он взял под личный контроль и потребовал, чтобы правоохранительные органы расширили поиски троцкистско-бухаринских вредителей на всех предприятиях Москвы...

Он говорил прописные истины, ему бурно аплодировали, да и как не аплодировать, когда человек из народа говорит о таких простых и понятных вещах, как необходимость смазать колеса или приладить ручку к молотку. Но верил ли сам Никита тому, что говорил, и действительно ли у него болела душа за интересы дела? С расстояния многих десятков лет, уже зная конечный результат его деятельности, можно сказать: ему на все было наплевать. Он не имел собственных убеждений, а повторял только то, что говорил Сталин...