Ульяна Александрова

— Последний долг Клио уже отдан. Поминки организовали вы сами. Я сидел совершенно неподвижно. — Почему я ничего этого не помню? — До этого мы доберемся. — Когда? — Не хотите ли поговорить об этом прямо сейчас? — Нет, я имею в виду, когда это произошло? — Эрик, Клио умерла чуть больше трех лет назад. Все собранные, схваченные и только что увязанные друг с другом факты моей жизни треснули, подломились и обрушились под моим весом. — Значит, на протяжении трех лет я просыпался без единого воспоминания? — Нет-нет, — Доктор Рэндл подалась вперед, упершись крупными предплечьями, покрытыми пигментными пятнами, в крупные колени, обтянутые клетчатой шерстяной тканью...

— Скаут подошла, положила ладони мне на руки, стиснула их и натянуто улыбнулась. — Поверь, если у тебя есть какие-то другие соображения, то я очень рада буду их выслушать. Сказать мне было нечего. — Вот видишь, — сказала она. — Просто я вправду не хочу, чтобы ты туда отправлялась. — Я и сама не хочу, но ты единственный, кто может поразить гарпуном людовициана, а Фидорус — единственный, кто знает, как отсюда вернуться. Из этого следует, что спускаться под воду в клетке должна я. Я посмотрел на нее: — Иди-ка сюда. Она обвила меня руками, и я тоже крепко сжал ее в объятиях. — Не надо, — сказал я...

Мы его почти достали. — Кто-то кого-то почти достал, — сказала Скаут, по-прежнему глядя в море и прикрывая глаза ладонью от солнца. — Дороти! — Есть, капитан! Бочки, устремлявшиеся к нам, набирали скорость, и каждая из них выбрасывала над собой медузообразный водяной зонт. С навесной палубы я видел тень акулы, поднимающуюся к поверхности. Плавник снова высунулся из воды. Фидорус, держа ружье у плеча, стоял на своей огневой позиции. Людовициан еще сильнее поднялся из воды, и я видел его широкую голову, подобные крыльям плавники, огромный плоский мускулистый хвост, мощно двигавший его к нам, — и все это было массивным, серым, непреодолимым...

— Я попытался прочистить голову, прогнать это чувство. — Да, я у него спрашивал. Он думает, что мы, может быть, дрейфовали всю ночь. — Дрейфовали? — Она потянулась за своими солнечными очками. — Как это? В такую погоду? Я посмотрел на нее, сбитый с толку. — Ты море видел? Я посмотрел за борт. Море было прозрачным и неподвижным, как стекло. — Может, здесь есть подводные течения? — Может быть, но остров-то мы бы издалека заметили, разве нет? — Наверное, да, — сказал я, снова уставившись на горизонт. Потом в глубине моего мозга провернулись, сцепившись зубцами, шестеренки, и я сумел идентифицировать это странное, посетившее меня чувство...

— Спасибо. Спокойное море. Отдаленные крики чаек. Скаут, сидящая рядом со мной. — Я наговорил тебе кучу гадостей, правда? — Ну, — сказала она. — Так и есть. Но я все равно вытащила тебя из воды. — Скаут… — Я думала, ты пропадешь там! — Я сам так думал. И я… нет, боже мой… я даже боюсь сказать… — Скажи. — Я думал, что вот, когда меня не станет, ты так и будешь думать, что я действительно имел в виду всю эту чушь? Она легонько толкнула меня плечом: — Вот это да! — Но конечно, той огромной акулы я тоже боялся! — Ш-ш-ш, — сказала она, — не то все испортишь. Я просунул руку у нее за спиной, обняв ее за плечи, и она прильнула к моей груди...