Фантазии на тему

Погода весь декабрь стояла отвратительная. «Премерзопакостная», — так характеризовала ее Вера Ивановна. Иногда ночью выпадал снег, но уже к полудню все таяло. Вечером опять присыпало снегом, и тогда на тротуарах образовывалась непролазная шуга. Было ужасно скользко, зябко и тоскливо. Особенно печальное настроение создавал постоянный туман, окутавший город полупрозрачной дымкой. На телефон каждый день приходили сообщения, призывавшие соблюдать осторожность на дорогах. «Ничего, — старалась утешать...

Виктор Павлович ремонтировал старый радиоприемник в своей мастерской, когда раздался звонок в дверь. Декабрьский вечер, половина седьмого — кто это может быть? Соседи знают, что он не любит гостей. На пороге стояла молодая женщина в деловом костюме и подросток с большим спортивным рюкзаком. Парень уткнулся в телефон, делал вид, что происходящее его не касается. — Виктор Павлович Семенов? — Да. — Марина Олеговна, органы опеки Центрального района. Это касается вашего сына Андрея. Отвертка выскользнула из рук, покатилась по полу...

Рожая ребенка, Алиса считала, что делала это исключительно ради себя. Ей было уже под сорок, и можно было считать этот шаг последним шансом в жизни стать матерью. Она не особенно заморачивалась с тем, кто именно мог быть биологическим отцом ее дочери. У женщины было два любовника, и оба были хорошими кандидатами на роль отца. Однако, ни один, ни второй не подозревал о том, что Алиса родила ребенка. Она все заранее продумала. Встречаясь с ними обоими и получая достаточное количество внимания, ласки и всего прочего, Алиса шла к главной цели, не задумываясь о чувствах своих мужчин...

Честно говоря, я не очень люблю ездить общественным транспортом. Если расстояние до конечной точки не превышает трех километров, то я обычно иду пешком. А вообще – езжу по городу на своей машине. В этот день я засиделся у своего товарища, которого давно не видел. Естественно, что мы выпили за встречу. Поэтому он меня не мог подбросить домой на своей машине. Пешком же идти было далековато – целых семь километров, поэтому я стал ждать автобуса. На остановке скопилось порядочно людей, так как автобус должен был вот-вот подойти...

Баба-Яга сняла с плиты сковородку и привычным движением подбросила блин в воздух. Он перевернулся румяным боком кверху и шлёпнулся обратно на раскалённую поверхность. Взгляд Кота Учёного внимательно проследил за траекторией движения: вверх – вниз. - В былые-то времена кулебяку готовили, - донёсся со двора голос Змея Горыныча. – Рябчиков жареных, рассольничек… Ушицу… Русалка, плескавшаяся в бассейне, осуждающе глянула на Горыныча и шлёпнула по воде хвостом. - В былые времена тут проходу не было от Иванов-царевичей и Василис Прекрасных, - отозвалась Баба-Яга, бросая взгляд в окошко...

Стас грустно глядел в пустой холодильник. Куда девается еда? Казалось бы, он живёт один, ни с кем не делится. Секунду спустя он припомнил, что накануне сам же умял остатки пельменей и выковырял из угла заплесневелый сыр. Ну вот, опять в магазин тащиться! Больше, чем хождение по магазинам, Стас ненавидел только мытьё посуды, поэтому ел всегда со сковородки. На улице было минус десять. Утопая по колено в снегу, Стас плёлся в пятёрочку и в пути размышлял, как бы так организовать свой быт, чтобы совершать поменьше телодвижений...

- Серега, неровно! – закричала Маша. - Да как неровно? Ровно! - Да криво же висит! - Да нормально! Плотник упрямился. В итоге, стенд для документов был прибит к стене классически – косо. Маша только руками развела. Не рабочий кабинет, а живая иллюстрация к мемам «Я у мамы инженер». Стенд косой, над головой – советская лампочка вместо современного светодиода, роутер и компьютер запутались в проводах, у кресла сломана ручка – замечательные условия для работы! Все для людей! Только стыдно до слез! Районное управление по региональным дорогам в последнее время напоминало оазис разрухи девяностых...

Жениться по расчету Ваню мама уговорила, Варвара Викторовна. Но уговорила так, что он и правда пришел к выводу, что мама права. Убедила, в общем. Ваня был не из тех маминых корзиночек, что следуют указаниям родительницы, даже не пытаясь напрячь собственные извилины. Ване всегда нужно было объяснить, почему мама права. Даже в детстве, когда ему следовало понять, что нехорошо кушать холодные ледяные сосульки. Но дело в том, что Варвара Викторовна объяснять умела. И кстати, она вовсе не заедала Ванину жизнь...

- Але оп! – трехлитровая банка с квашеной капустой приземлилась на пол и многозначительно разбилась. Лена посмотрела на дело своих рук и искренне удивилась: «Как это?» Ее муж Саша посмотрел на жену, потом на банку, потом снова на жену: - Если ты не любишь квашеную капусту, не обязательно было разбивать банку! - Это случайно получилось, - недоумевала Лена, - Она просто выскользнула. - Вот только не надо оправдываться! – Саша улыбнулся, - Не хотела капусты, вот и бахнула банку. Не доставайся же ты никому! – патетично проговорил он и пошел за веником...

Вечером мы с мужем крепко поссорились, а поздно вечером страстно помирились. Ну, вы понимаете, о чем я. Утром полная сил и в чудеснейшем настроении я приготовила ему кофе и пожарила яичницу с грудинкой. Все, как он любит. Я даже как-то назвала его за это Билли Бонсом. Он посмеялся и заметил, что пират из «Острова сокровищ» к яичнице и свиной грудинке обычно требовал другой бодрящий напиток. — Любимый, а пойдем в следующее воскресенье в Эрмитаж. Там сейчас выставка эфиопских художников. Действуя на волне душевного порыва, я даже не сразу поняла, что совершила ключевую ошибку...

Анатолий возвращался с ночной смены из пекарни, с трудом передвигая ноги. С рюкзаком униформы на стирку он волочил с собой пакет из ближайшего продуктового. До уютного трёжэтажного дома, в котором он с недавних пор снимал квартиру, оставалось около двадцати метров, когда он заметил шатающуюся фигуру в одной бежевой комбинации. В приближавшейся к нему пожилой женщине он с беспокойством узнал соседку Марию Петровну. Её единственный сын умер молодым, и, овдовев несколько лет назад, она осталась совсем одна в старом саманном доме...

Ольга Семёновна опустилась на обитый дерматином табурет в прихожей и на мгновение прикрыла веки. За стальной дверью гулко ухнул лифт, увозя ее дорогих, любимых, но таких невыносимо утомительных гостей. В ушах все еще стоял детский визг, гул телевизора и обрывки взрослого разговора ни о чем. Сын Максим, невестка Анжела и восьмилетний ураган по имени Пашка – ее счастье и ее крест последних двух лет. Квартира после их ухода погрузилась в оглушительную, вязкую тишину, но эта тишина была обманчива. Стоило открыть глаза, и иллюзия рушилась, разбиваясь о сотни мелких деталей хаоса...