Екатерина Никитина

шу отведём, анисовка пойдёт, штрифель, шафран, ранет... Самые подзаборные сорта, падают хорошо, – выдал Васька под общий смех. – Да тихо вы! Это же...это... Ред делишес! Повезло нам. Радуемся максимально тихо, а то хозяева вы- скочат, отберут. – Васька, остановись! Куда ты рюкзак набиваешь? – А чё? Это же ред делишес, ты попробуй сначала, по- том возражай. Они вкусные, язык проглотишь. Они по три- ста центнеров с гектара дают, а мы по одному... по пароч- ке всего взяли. А что вы на меня так смотрите? Я для се- бя, что ли, беру? На станцию придём, ни одного не останет- ся, вон Юлька с...

Тон в группе задавали две близняшки-двойняшки, Юля и Люба. Девчонки играли на гитаре так, что заслушаешься, а гитар у них две, и не лень таскать. Но они таскали, и играли, и песни пели у костра. И подружились с Надей, потому что все трое любили музыку и пироги. Именно в таком порядке: сначала музыка, потом пироги, но чтобы обязательно. – Как вам темп, девчата? Не тяжело? Или, может, приба- вить? – спрашивал Гордеев, пряча улыбку. И слышал в ответ: – Нам не тяжело, нормально. Не надо прибавлять, а то уже ноги не идут. Нет, что ни говори, с двойняшками ему повезло, просто сказочно! Должно же ему хоть в чём-то повезти...

жевала цикорный салат эскариол, салат из зелени сельдерея с ореховым соусом, молодые листья бораго, волшебно пах- нущие свежим огурцом и заправленные сметаной пополам с водой. По части салатов у Леры имелся богатый жизненный опыт. Листовая горчица и чабер с успехом заменяли соль, морковь и красные яблоки заменяли сахар, растёртые семе- на тмина заменяли специи. Оливковым маслом сбрызнуть, и пальчики оближешь. Наталья тихонько спросила про «травки», где она их по- купает и почём. Узнав, где и почём, охнула и больше не спра- шивала. И больше не думала, что Лерка экономит, приносит траву, а другие приносят тушёнку и сало...

Лера, замёрзнув, возвращалась к костру, хватала миску с го- рячим супом и лезла с ней чуть не в костёр. Ненормальная. Стоя ест, как лошадь. – Что ты стоя, как лошадь ешь. Сядь! – Не хочу, у меня спина замерзает. – А ты спиной к огню садись. – А тогда впереди всё замерзает, и руки, не могу же я в перчатках есть! Отвали, надоел. Голубиные капризы никому, в принципе, не мешали. Лера тихонько призналась Гордееву, что профессионально зани- мается танцами, и её капризы вовсе не капризы, только вы... только ты никому не говори. – Правда что ли? – не поверил Гордеев, которому польсти- ло её «ты», значит, не такой он старый...

Толклись у костра, греясь живым огнём и мечтая об обе- де, поскольку всем хотелось есть. Ждали, когда закипит вода в котлах. Обламывали с ёлок мелкие сухие веточки на рас- топку, они хорошо горят. Резали хлеб и всё что надо резать, разливали по мискам суп, подхватывали с «чайного» стола мятные пряники, красиво нарезанные ромбики тыквенного пирога и разноцветные мармеладины, обсыпанные сахаром. И радовались тому, что они снова вместе, что не зря прожит выходной, что нет дождя (если был, обедали под натянутым на четыре жердины полиэтиленовым пологом и радовались, что сухо, и можно нормально поесть)...