Илья Келеш

– Плевать я хотел на договор! Где картины? – бесновался Кощей. – Плевать я хотел на картины, где душа? – Какая душа? – Какие картины? – Что ты из меня постоянно дурака делаешь?– вконец разобиделся Кощей. – Ты переоцениваешь мои возможности. Твои папа с мамой справились с этой работой прекрасно и без меня. Тем не менее где душа? – А где работа? Мало того что твои диссиденты Ивана не извели, так они еще и меня чуть на рога не подцепили. Папой каким-то грозились. Уж не ты ли это? – Кощей недобро сощурился, вновь закипая.– Я по земле не одну тысячу лет хожу. Может, силами помериться желаешь, племя молодое, незнакомое? Вокруг Кощея заклубилось поле древней магии...

Тяжелый засов каменной двери подземелья со скрипом и скрежетом встал на свое место. Кощей вытер со лба обильно выступивший пот и облегченно вздохнул. Самое ценное из магического арсенала было схоронено. – Замок ей подавай! – бормотал Его Бессмертие, поднимаясь по мокрым, осклизлым ступеням тайного хода.– А я теперь пыхтеть должен... Что там у нас на очереди? Ковры, мебель, картины... Ненасытная! Да за одни полотна... Знала б она, сколько золота я только за картины отвалил! Лучшие мастера старались... но ничего... дровишек в залы наколдую... пусть жрет, пока не подавится. Под черным мраморным троном зашевелилась плита...

– Пожалел,– сердито ответила мама-белка.– Детей спать не уложишь под этот кошачий концерт.– Она оттеснила мужа от выхода, не заметив, как рядом проскользнул бельчонок, таща в лапках еловую шишку. – Геночка, до полуночи еще далеко? – Мяу,– удрученно ответил Геночка. – Далеко,– вздохнула мама. – Мя... ик!.. мя... ик! – Кто-то вспомнил сердешного. Может, Яга? – Папа-белка вылез наружу и настороженно огляделся. – Да замяукался он,– прожурчал чей-то сердитый голос.– Туесок тащи. Папа-белка выволок туесок из дупла. На толстой дубовой ветке, нависающей над спокойной гладью ночного озера, восседал водяной...

– От прабабки Василисы осталось,– пояснил домовой, вытаскивая огромный железный колпак, посох, внушительных размеров рукавицы и сапоги как минимум сорок пятого размера. Все из чистого железа. – Это что, прабабка в таких вот ходила? – Горыныч поставил рядом свою тумбообразную ногу.– Могутной породы хозяйка посада нашего. Чебурашка смущенно развел руками. Никита Авдеевич попытался дотянуться до отворота железных ботфортов. – Неужто сохранились? – радостно засмеялся он.– Не врут летописи. Веселья петуха не понимал никто, кроме Чебурашки. – Что тут смешного? – удивилась Левая.– Хорошие сапожки...

– А может, мы ее этим вот и испытаем? – Чебурашка выразительно почесал лапкой горло. – Испытаем,– загомонили головы Горыныча. Воевода не возражал: – Быть по сему. Горыныч! Центральная сразу сообразила, что от нее требуется, и подтащила к чану свежее ведро. Чебурашка притащил из горницы еще одну плошку, наполнил ее доверху ароматным первачом и подставил под нос ящерке: – Пей. – Там же вода! – с ужасом отшатнулась Саламандра. – Пей! – рявкнул Горыныч в три головы. Центральная при этом не рассчитала сил и случайно подожгла сивуху. – Вода горит,– поразилась Саламандра. – Мы тебя еще и не тому научим,– заверил ящерку Чебурашка,– пей...

Последняя же, узнав, что войти в команду «папы» не так-то просто, буквально загорелась желанием служить у такого великого чародея, который и ее создателей в гробу видал, и звезды на небе тушит, и... – Испытывай скорее,– волчком закрутилась под чаном ящерка. – Не суетись,– строго сказал капитан,– думать буду. Утро вечера мудренее. Тогда и побазарим. Вы, кстати, тоже умишком пораскиньте,– строго обратился он к своей разношерстной команде,– поутру мне свои соображения скажете, ну а я решение приму. Очередная атака на посад закончилась бескровной победой антикощеевской коалиции. Довольный...

Головы, выполнявшие в данный момент функции огнетушителей, что- то невнятно забулькали, одобрительно кивая. – Надул тебя Кощей. Ясно? – Меня?!! Какой-то зеленый мальчишка... – Это кто мальчишка? – обиделся капитан, приняв последнюю реплику на свой счет. – Кощей! – Пацан,– безоговорочно согласился Илья, дуя на крест. Цепочка уже начала жечь руки.– И вредный, гад, все на порядочных людей наехать норовит. Видать, в детстве пороли мало. Давай ему по репе настучим. – Отвали! – полыхнула огнем Саламандра.– Не то я тобой раньше, чем Кощеем, займусь. МЕНЯ,– вновь завопила ящерка на пронзительно...

– Да нет, что ты! – замахала лапами ящерка.– Кушайте сами. Я вообще-то вегетарианка. Дубок там, ель, сосну, березку очень люблю... – Это что тут у нас за любитель природы объявился? – Заспанный, сердитый Илья спускался по ступенькам, дуя на раскалившийся «звоночек».– Кто такая? Партия «зеленых»? А почему морда красная? – Я Саламандра,– гордо подбоченилась ящерка. – Ты представляешь, папа, эта гнида на тебя наезжает,– загалдели головы. – Наезжает? – Илья протиснулся поближе к костру.– За наезд отвечать придется. Будем мочить! Драконьи морды дружно нырнули в колодец. – Не надо,– запаниковала Саламандра, с головой зарываясь в едва тлеющие угольки под чаном...

– Разбирайте, орлы, вон те хоромы,– скомандовал петух и опустил свой клюв в ближайшее ведро. Орлы не заставили себя долго ждать и принялись резво раскатывать по бревнышку отчий дом зарвавшегося француза. Трубка Алхимериуса вздрагивала от напора «эликсира», рвущегося наружу. В ведра хлестала раскаленная струя, сквозь которую профыркивались ароматные клубы пара. – Ведра кончаются! – запаленно дыша, сообщила Левая. Чебурашка заметался. – Вон там еще чан есть.– Рука домового показывала на баньку для посадской челяди.– Ведер на сто будет,– зачем-то добавил он. Дракон метнулся в указанном направлении и подтащил чан к костру...

– Какая беда? – Домовой прислонился к косяку двери и принялся усиленно тереть глазки. – Неужто ничего не помнишь? – удивилась Центральная. – Нет,– испуганно затряс головой домовой. – Как братину пили, помнишь? – Помню. – А что потом было, забыл? Чебурашка недоуменно пожал плечами. – Как гонял нас тут всех по подворью, бил, оскорблял всячески... неужто не помнишь? – Нет,– прошептал домовой, втягивая голову в плечи. – Да ты сам посмотри,– подыграла Центральной Левая, пододвигая Чебурашке вывернутый наизнанку ковшик. – Ой,– слабо пискнул Чебурашка и начал медленно оседать. – Вспомнил,– удовлетворенно сказала Правая...