Анастасия Ерохина

Центральная, облизнувшись, прицеливалась, как половчее схватить петуха, не задев при этом «папу». – А почему ты? – возмутилась Левая.– Я, может, тоже хочу петушатинкой поужинать. Я, может, после того стада тифозного крошки во рту не имела. – А меня забыли? – разозлилась Правая.– В конце концов, у нас демократия или нет? На троих делим. Чур, мне ножки... и гузку. – Ох и ни хрена себе! А мне, значит, глотка костистая да крылья худосочные? – воинственно вскинулась Левая. – Распределили,– ядовито прошипела Центральная,– все вкусненькое вам, а потроха вонючие мне. – Это у меня вонючие? – вновь разозлился Никита Авдеевич...

Капитан начал было нести ахинею насчет мушки и прорези, снайперской точности ворошиловских стрелков и заткнулся. Какая там, к черту, мушка и прорезь у Горыныча? Однако сообразительная Центральная самостоятельно нашла выход из положения. – Папа! Базара нет! Ща попаду... – Голова завертелась в поисках достойной мишени и остановилась на последнем, чудом уцелевшем календарном столбе, торчащем на окраине подворья. Глаза Горыныча съехались к переносице, и капитан понял, что Центральная пытается использовать их в качестве мушки, а ложбину между выпуклыми ноздрями – в качестве прорези. Разумеется, ничего путного из этого не получилось...

– Без базара,– радушно улыбнулся Илья. Вопрос утилизации был решен. Выгребную яму искать больше не нужно. Он зашел в горницу, оттащил Никиту Авдеевича в угол (тот уже почти дополз до порога с явным желанием разобраться с супостатом, а заодно и с Иваном), подхватил два ведра самогонки и выставил их на крыльцо. Правая и Левая дружно ринулись вперед, и вскоре над посадом расцвели еще два огненных цветка. – Мы вот тут смекаем, матушка,– слегка покачивающиеся индюки старательно дышали в сторону.– Надобно воеводе нашему с Иваном подкрепление доставить. Дозволь пострадать за отечество! Не пожалеем живота своего...

Вой дракона, подкрепленный иллюминацией, переполошил обитателей поляны. – Ой, что это? Ой, кто это? – наперебой запищали Парашка и Малашка, слетая с дерева. Они с разбега взметнулись на медведицу и пристроились у нее на загривке, трясясь от страха. Загалдели гусаки, куры, утки. Челядь Василисы сгрудилась у ее ног, обратив свои взоры на родной посад. – То нареченный мой и воевода с нечистью бьются,– торжественно сказала Василиса.– Чую, Змея Горыныча Кощей на них наслал. Молитесь, слуги мои верные, чтоб не одолела нечисть поганая защитников наших. – А Чебурашка? – робко спросила Малашка. – Думаю, и Чебурашка в стороне не остался,– вздохнула Василиса...

– Иван,– разочаровал ее Илья, засучивая рукава.– Ох и жаль мне вас, ребята. Сказали б хоть, что умеете, чтоб сразу я вас не до смерти... Сами понимаете... уж больно вы симпатичные. Обидно... Головы сбились в кучку, о чем-то усиленно шушукаясь. После небольшой заминки Правая и Левая вытолкнули Центральную вперед. – Из драконьего племени мы,– отрапортовала Центральная.– Силушкой не обижены, огнем плеваться можем, ну и в магии кое-что смыслим. – И это все? – сделал круглые глаза капитан. – Все,– стушевалась Центральная. – Нда-а-ас, не густо. Ну, выбирайте, с чего начнем? Головы опять организовали кружок...