Алексей Михалков

– Чебурашка шмыгнул носом.– Моя обязанность – за хозяйским добром приглядывать. – Одобряю.– Илья вынес из разгромленной горницы чудом уцелевший кувшин медовухи.– Люблю хозяйственных мужиков. Прорабом будешь.– Илья с удовольствием отхлебнул из горлышка.– Вкусно. Слабовата, правда. – Самый лучший хмель,– обиделся Чебурашка,– нигде больше такого не найдешь, хоть сто лет ищи. – Мы сейчас из этого хмеля такой напиток забацаем – закачаешься. Ну так что? Будешь прорабом? – А это кто? – Производитель работ. Командиром над чертями тебя ставлю. – А они послушаются? – А куда они на хрен денутся? Они у меня вот где! – Илья поднес к носу Чебурашки крепко стиснутый кулак...

Чебурашке действительно пришлось несладко. Пока избранник хозяйки вел светские беседы да песни пел, он тихо, как мышка, сидел под столом и терпеливо ждал окончания первой ночи. Была, правда, пара неприятных минут, когда Илья задрал скатерку и, засунув колок гуслей между дубовыми досками, принялся терзать несчастный инструмент, но домовой для того и остался в родных пенатах, чтобы блюсти хозяйское добро. Неравная борьба кончилась блистательной победой. Гордый и довольный собой, Чебурашка запрятал спасенный инструмент под крыльцо и собрался было вернуться на свой наблюдательный пост, как над его головой прогарцевало три пары копыт...

запасы у нас хорошие, Чебурашка расстарался. У него учет – о-го-го! – Рысь протяжно зевнула. – Ладно, иди, кормилица, отдыхай... Да, а почему я Чебурашку не вижу? – Так в посаде он остался, хозяйка,– кукарекнул Никита Авдеевич. – Как в посаде? – ахнула Василиса.– Почему не доложили? – Расстраивать тебя не хотели,– вздохнул петух. – Но зачем? Почему? – взревела расстроенная до слез медведица. – Дык какой я, говорит, домовой, если вверенное мне ценное имущество на растерзание нечисти оставлю? – Вот дурачок, ведь прибьют его там,– застонала медведица,– где я другого такого найду? – Да,– согласился петух,– такие домовые раз в сто лет рождаются...

Капитан перевернул колоду и сдвинул ее веером. На изумленных чертей, призывно улыбаясь, смотрели тридцать пять жгучих брюнеток, томно обмахиваясь прозрачными веерами, абсолютно не скрывающими пикантных подробностей их роскошных тел. – Совсем забыл, первая-то карта какая была? – Семерка крестей,– нервно икая, проблеял Балбес, автоматически поднимая отдельно лежащую карту. – Не может быть, а мне показалось, это тоже дама пик. – Это жульство! – возмутился Балбес, швыряя на стол тридцать шестую пиковую даму. – Вы колдовством, а я естеством,– развел руками капитан. – Мужики, нас надули,– ахнул Бывалый...

Черти, затаив дыхание, следили за руками капитана, в которых с неуловимой для глаз скоростью мелькала заветная колода. Продемонстрировав гостям десять способов замешивания карт, среди которых не было ни одного честного, Илья позволил Балбесу сдвинуть колоду на нужном ему месте, и игра началась. – Еще! – потребовал черт, получив валета и короля. Илья скормил ему еще два очка. – Еще! – Копытца Балбеса от нетерпения выбивали под столом чечетку. – Еще так еще,– согласился капитан, и очередной валет перекочевал в руки Балбеса. – Давай еще,– сатанея от этой мелочевки, прорычал черт, и последний валет скользнул ему в руки...