null

Краешком глаза Пашка увидел, как трое вскарабкались на крышу, прячась за карнизы. Откуда взялись эти трое здесь, на господской стороне, никто не знал, но это были друзья, и они пришли на помощь тому, кто был в опасности. Люди, к которым раньше Пашка испытывал безмерную привязанность, теперь были на его стороне. Услышав, что одна стрела впилась в крышу и с неотвратимостью пущенного арбалета трещит над головой второй, Пашка успокоился. Случилось неизбежное, в этом случае стрела не достанется ему. Вместо того чтобы отойти в сторону, он, наоборот, влез на самую крышу, где среди камней и мусора мелькали какие-то человеческие тени...

Отлежался Ванька и решил идти на юг к своим друзьям, туда, где давно не был. У отца Раисы он остановился в той самой керженской деревне, которую они с папой вдвоём спасли в своё время. Ядвига послала ему кусочек сыра. Но Ваня думал сейчас не об этом. Он предполагал, что у его девушки мог возникнуть вопрос: а за что же она, собственно, его тогда полюбила, и… Возможно, что она почувствовала в нём, только ещё не сознавая этого, какой-то внутренний сдвиг в его сознании, ведь он носил в себе какую-то тайну, которая не давала ему покоя. Надо что-то делать, чтобы разорвать этот заколдованный круг. Но что? Ума не приложу! И он решает бежать...

Максиму совсем не хотелось брать в руки ножницы или машину. Эти инструменты могли лишь усугубить его состояние. Но тут он вспомнил, что на Пятой авеню есть парикмахерская. На нем была старая шляпа, испачканная в машинном масле, следы ржавчины на одежде, и он все еще мог понять, почему парикмахер согласился подстричь и причесать его. — Это очень просто, — произнес парикмахер с характерным американским акцентом. — А с отметинами мне придется повозиться, сэр. — Я не из тех, кто требует сложного ухода. У меня есть работа. — Верно, сэр, но ведь я профессионал, и если вас постригут неправильно, могу запросто порезаться...

Мать улыбнулась и, взяв кроху на руки, поцеловала его в лобик. — Все хорошо, малыш. Не бойся, но постарайся заснуть. Сонные глаза малыша снова закрылись, голова откинулась назад, а личико внезапно побледнело. — Постой, или ты притворяешься? Да вставай же! — закричала Лилит. Ее мать немедленно вскочила и прижала к себе ребенка. Лилит подбежала к ней и грубо выхватила из рук ребенка. Лицо несчастной матери приобрело еще более бледно-серый цвет, в глазах заплясали золотистые искры. Она тяжело вздохнула. Опустившись на колени перед ребенком, Лилит взяла его на руки и уже хотела нести к колыбели, но мальчик сделал очередной отчаянный рывок и, проснувшись, вскочил...

Я проснулся на следующее утро с ощущением невероятного голода. Я сел за стол и посмотрел на свое тело. Оно было воистину хорошо организовано, словно в отличной живой форме. Четыре года тщательного контроля в сочетании с уникальными методами физического воспитания пошли на пользу. Теперь у меня был тот облик, который я мог бы пожелать. Я дал себе немного времени, чтобы побыть в этой прекрасной форме, прежде чем отправиться на поиски того, кто станет моим другом. Диск солнца уже поднялся достаточно высоко и заливал комнату ослепительным светом. Вот тогда я увидел его и медленно пошел к нему, улыбаясь...