Лолита Жалковская

Есть ли у Вас дрова? Можете ли готовить дома? Кормят ли Вас?» Только отправил эту записку и почти сразу пишет новую: «Тов. Инесса! Звонил к Вам, чтобы узнать номер калош для Вас. Надеюсь достать. Был ли доктор?» Озабоченный ее здоровьем, он постоянно думает о ней: «Дорогой друг! После понижения температуры необходимо выждать несколько дней. Иначе — воспаление легких. Испанка теперь свирепая. Пишите, присылают ли продукты?» После Октябрьской революции Инессе Арманд нашли место в системе новой власти...

Английский корреспондент, побывавший у Надежды Константиновны в Наркомате просвещения, озаглавил газетную заметку — «Первая леди». Владимир Ильич заметил, что правильнее было бы иное название, а именно: «Первая оборванка». Он, конечно же, шутил. Однако пренебрежение его жены собственным гардеробом было притчей во языцех. Крупская вообще не придавала своей внешности никакого значения. Можно было бы сказать, что она махнула на себя рукой. Но она, скорее, действительно была равнодушна к материальному миру, что вполне соответствовало взглядам образованной публики в начале XX века...

Щедрость и готовность помочь всегда были свойственны Крупской. «У меня износилась обувь, — вспоминала Раиса Викторовна Григорьева, работавшая под ее началом в библиотечном коллекторе Наркомата просвещения, — а достать что-либо тогда было очень трудно». В один из дождливых осенних дней Крупская прислала за ней сторожа (библиотечный коллектор располагался в другом помещении). Завела в свой кабинет, закрыла дверь. И вытащила из своего портфеля пару новых ботинок: — Это у меня лишняя пара, садитесь, меряйте...

Владимир Ильич шел за гробом через весь город. О чем он в эти часы думал? О том, что напрасно отказался от любви Инессы Арманд и жестоко обделил себя? Ощущал свое одиночество? Чувствовал неотвратимо подступающую неизлечимую болезнь? На одном из венков было написано: «Тов. Инессе — от В. И. Ленина». Он стоял с непокрытой головой на краю могилы. Мало кто видел Ленина плачущим. Он плакал на ее похоронах. А еще недавно он выглядел очень неплохо. «На Владимире Ильиче был старый эмигрантский пиджак, возможно, еще из Цюриха, — таким его увидел в самом начале 1920 года один из работников Коминтерна...

— Что же, раз надо, значит, надо. Я напишу в Моссовет. Восьмого июля 1919 года Дмитрий Ильич Ульянов приехал в Москву. С братом они не виделись больше десяти лет. Владимир Ильич распорядился поселить брата в комнате Надежды Константиновны, которая в то время находилась в агитационной поездке по Волге: — А в субботу поедем на дачу, покажу очень хорошие места. Путешествие Дмитрию Ильичу запомнилось: «Машина была французской системы “Долнебель-Виль”, открытая коляска. Мест в ней было вместе с шофером на семь человек...