Меня не всё убеждает в психологическом портрете Николая I, созданном Г. И. Чулковым, который полагал, что «это его пристрастие к личинам характерно для его биографии. В нём вовсе не было тех душевных сомнений, какие были свойственны его брату Александру, коего Пушкин за эти "противочувствия" назвал "арлекином", но однообразие своего бездушного деспотизма Николай Павлович умел рядить в разные наряды». Что касается характерного пристрастия к личинам, тут возражений нет. Однако с утверждением, что в нём не было душевных сомнений, свойственных его брату Александру, я не торопился бы соглашаться...
Ал. Разумихин. Классика и классики
Эссе 350. Выражение «расправа с декабристами» имеет хождение по сию пору
Каково это принимать царство? Да, ситуация отнюдь не новая: дружинникам или гвардейцам свергать князя либо царя не в новинку. Вроде как традиция российская. Разве что Николай впервые эту ещё с боярских времён существовавшую и многократно опробованную практику прервал. Важный вопрос: какой ценой? Не стану заниматься голой арифметикой: сколько человек суд приговорил к смертной казни, скольких из них в итоге повесили. Напомню лишь принципиальный факт. Первоначально царь искренне пытался вступить с мятежниками в переговоры и не допустить кровопролития...
Эссе 349. «Александр изнемогал перед задачами, которые ставила ему история»
Георгий Иванович Чулков — почти забытое имя в русской литературе, писатель времён «серебряного века», автор работ о Пушкине, Тютчеве, Достоевском, больше известен книгой «Императоры России», которая несколько раз была переиздана за последние 20 лет. В ней автор старается быть объективным, насколько это у него получается. Он пробует избегать каких-либо резких оценок, предпочитает излагать факты и, рассказывая истории, мотивировать поступки людей, обязанных царствовать по рождению. В судьбе Александра...
Эссе 348. «Это нечто такое, за что я мог бы дорого поплатиться»
О противоречивом характере императора пишут все, кто берётся обрисовать его жизнь и деяния: и современные авторы, и советского периода, и дореволюционного, и зарубежные, которые тоже не обходят вниманием личность царствующего Александра I. Швейцарский историк А. Валлотон, собственно, прежде всего и констатирует противоречивый характер императора, но убедительных причин этой противоречивости не находит: «Александр был, без сомнения, самым сложным, изменчивым и противоречивым в своих высказываниях и действиях — до такой степени, что его часто обвиняли в двуличии и даже лицемерии...
