По выходным Стёпа ходит в Дарвиновский музей на цикл лекций о живой природе. Пока он в аудитории, мы гуляем по залам музея. Мы обсуждаем множество вопросов. Вот, например, собаки. В зале макроэволюции можно за час пройти историю от аммонитов в тёплом бульоне кембрийских вод до голубей на городских помойках. И где-то в нескольких витринах представлены клыкастые волки, а через 10 метров пушистая болонка. Как за эти несколько тысяч лет (величина смехотворная по меркам нашей планеты), волк перестал быть хищником, вселяющим ужас? Как он не просто встал на службу человеку, не включил его в свою стаю, не вклинил в иерархическую лестницу, а одомашнился и стал поклоняться двуногому как божеству? Я давно общаюсь с собаками и точно знаю: встреть я в лесу медведя, Ассоль отдаст за меня жизнь не задумываясь. Мы читаем классическую литературу, ходим в церковь. Мы воспитываем душу и воспеваем человеческие подвиги. Но как собака до этого дошла? Вот за эти исторические мгновения? До высшей меры благородства сущности - самопожертвования ради того, кого ЛЮБИШЬ. Как они, мохнатые, вообще познали любовь, движимые исключительно инстинктами? Аммониты за миллионы лет чуть поменяли структуры раковины, а собаки за несколько тысячелетий забыли запахи леса и серый хвост вожака впереди. Отныне - они лежат в ногах хозяина, грызут сухой корм, до потери пульса бьются, охраняя дом. Дом - по своей сути, непонятная конструкция для хищника, помечающего гектары своих владений. Честно, я смотрю на свою собаку и недоумеваю, как ей открылось то, что я никак не могу в себе воспитать. Как можно любить безусловно, самозабвенно, просто за то, что хозяин ЕСТЬ. Мне хочется встать с Ассоль у витрины охоты на лося. Вот, взгляни, твои прабабки загоняли царей леса, держали в страхе поселения моих родичей, и от воя по ночам у меня до сих пор первобытный холодок по позвонкам. Не хочешь ли вернуть былое могущество? Я не знаю собачий язык, но уверена, что Ассоль мгновенно ответит: «а зачем мне оно без тебя?».
1 месяц назад