Тайган

Иван возвращался с рыбалки. Неудачной — клёв был никакой, сидел четыре часа, вытащил двух мелких окуней, которых выпустил обратно, потому что возиться с ними ради похлёбки не стоило. Собака спала на заднем сиденье, свернувшись клубком, уставшая от холодного ветра и безделья. Дорога огибала протоку, ледяная кромка мелькала слева в свете фар, и Иван уже почти проехал — ещё пара минут, и выехал бы на трассу, и поехал домой, и забыл бы этот день, как забывают неудачные рыбалки. Он заметил движение. Не глазом — боковым зрением...

Светлана услышала звук, от которого сжалось сердце. Тонкий, отчаянный писк где-то совсем рядом. Она остановилась посреди тихой улочки и прислушалась. Живот на восьмом месяце беременности мешал быстро двигаться, но материнский инстинкт уже проснулся и требовал найти источник беды. Писк доносился из-за высокого забора соседского дома. Светлана заглянула в щель между досками и ахнула. На старой яблоне, метрах в трёх от земли, висел крошечный котёнок. Лапки дрожали от напряжения, коготки едва держались за тонкую ветку...

Михалыч шёл с ночной смены и ругал себя. Термос забыл. Чай на кухне, в термосе, стоял, остывал, а он за тридцать пять километров от дома, в лесу, в тридцатиградусный мороз, без единого глотка горячего. Январь не шутит: воздух сухой, колючий, обжигает кожу на щеках, на лбу, на подбородке, пробирается под воротник, под телогрейку, под свитер, под майку, и нет от него спасения, кроме движения. Идёшь — греешься. Остановился — замёрз. До Сосновки ещё километра три. Лесок, старый песчаный карьер, тропка, которую Михалыч протоптал за двадцать лет ходьбы на завод и обратно...

Вечер был из тех, что специально не рассчитаешь — тёплый, с длинными тенями, с запахом прогретого асфальта после короткого дождя днём. Артём шёл рядом с Алиной вдоль набережной и держал в руке букет, который выбирал почти час — перебрал в цветочном на углу чуть ли не все варианты, пока продавщица не начала откровенно поглядывать на часы. Год назад он бы просто схватил в киоске любые тюльпаны, какие увидел первыми, и не думал об этом ни секунды. Сейчас он знал, что не те цветы — это отдельная маленькая катастрофа, а те, что понравятся, — редкая победа, которую нужно заслужить...