Не Тэффи

Симулякр как ненасытная чайка Босфора пожирает тучные брюшки утреннего улова. Не гнушается и тощей салакой, пойманной на тракте богатства между Европой и Азией на мосту Галатском. Она не ждёт ни проповеди имама, не боится приговора местного прокурора. Ворует, орудует в садках на мосту и причале...

С безмятежностью  она смотрела и заставляла утихнуть ветер, выбелила снега: Это не может быть бесконечно, крошка, ты не одна.  Я выстуживала лихие головы, горевала с потерявшим разум поэтом, давала обет молчания, когда не знала, куда спрятать свою гордость от отчаяния.  Я вдовствовала и сдавалась в плен, патриарх томился на моей суровой земле, они хотели превратить его в тлен.  Мои плечи и волосы покрыты кружевом, хотя  я знаю, как притвориться безудержной...

Начало января как наступление новой эры. Вокруг все замерло и побелело. В моей душе все умерло и  отболело. Вся радость букв, кудрявость смыслов, игра в двенадцать  рук, цветастость платьев - все повисло.  Цыганки у монастыря застыли,...

Красное стало чёрным в месиво превратив неотвратимость событий, желание отомстить за боль поколений и нелюбовь родных, сделав мишенью близкого и заживо похоронив.  Бесшабашное алое режет безумию потакая сильное, разное, слабое. Не разбирая. Душит и корчится, едва дыша битая,  хлипкая,  маленькая душа.  Кто-то давно, в колыбели, руку не протянул, кто-то  закрыл ее наглухо, в душную комнату затолкнув...

Саваж - когда по почкам бьют толпою одиночку, ржут в голос, когда  звучит призыв наотмашь лупить до крови  по хромой  ноге, опять по почкам и чувствовать  вкус боли. Прикольно. Потом  уж вдарить по погоде в  доме, в котором ведь никто не бродит. Напившись, рот вытереть и  выставить себя картинно. В счастливых семьях принято прогуливаться  на публике, улыбаться весело, а одиночка, раз, генетически ей повезло, пусть нам отвесит если не  любви, хотя бы боли. Саваж - когда с ноги, но ты живи, немного боли  для твоей богатой доли от народа не помешает...