Писатель-призрак Вадим Скорупко

Помимо этого и еще многих других предприятий, он инвестирует деньги других людей, которые, причмокивая, целуют ему задницу. Целовать задницу человеку полному легче, чем худому. Не с технической точки зрения, а скорее психологически. Кошель и я почти одногодки, но благодаря его чрезмерному весу у него нет возраста. В некоторых регионах мира до сих пор преобладает мнение, что вес человека должен увеличиваться с годами. Если это так, то Кошель заставил бы себя уважать просто потому, что он большой....

А не рано ли, а? Я ведь никогда раньше этого не делал. Что, если я что-нибудь не то сделаю, и ему вдруг не понравится? Я могу, конечно, скомпенсировать обаянием – как ни крути, а выгляжу я шикарно при свете одинокой свечи. А что, если я его поцарапаю? А вдруг его, это, у меня во рту не поместится? Что тогда? И еще… (Вдруг вспомнил, у меня в детстве запоры были, и мама уполномочивала деда совать мне обмылок в попу. Неприятное занятие для обоих, но надо так надо. Вот те на! Еще одно воспоминание о дедушке...

Что-то далекое и знакомое есть в ее взгляде, как будто бы там идет борьба, бушует вьюга, как будто бы она пытается потушить большой пожар огромной канистрой бензина. Стелла, Тамара, Миша – у них у всех был такой взгляд. Интересно, что по гороскопу все они Девы. Ох, что-то есть во мне такое, отчего у Дев слетают с петель пуговицы и шапочки съезжают набекрень. – Ты родилась в сентябре, – говорю я, закуривая и внимательно всматриваясь в мерцающий табак. В ответ что-то возгорается и тотчас, но не до конца, гаснет в ее глазах...

Я выскакиваю из такси и на углу вижу высокую женщину. Я знаю, это Марина, несмотря на то что она стоит ко мне почти спиной и выглядит совсем иначе. Гению-ваятелю понадобился час, чтобы воплотить свое видение при содействии короткой черной юбки от Yves St Laurent, бежевой, с вырезом до пупка блузы от Chanel, ненавязчивых туфель на высоком массивном каблуке от Fendi, трех ниток жемчуга, сумки от Hermes и жемчужной броши. Слегка накрашенное, или, вернее, подведенное, ее лицо – одно из многих, на которые оно способно...

Сегодня ее лицо отличалось резкостью черт, от которых исходила целеустремленность, присущая только сестрам скорой помощи и собачкам из отдела по борьбе с наркотиками. По моим подсчетам, ей, наверное, было лет тридцать девять – напряженный возраст для женщины. Именно в этом возрасте многие сдаются под шквалом морщинок и волосков, расстрельный взвод в тридцать девять стволов обрушивает его на них с холодной жестокостью. Кем бы ни был шутник, решивший, что молодость и красота тленные и недолгие привилегии,...