Александр Земсков

Эту пару я заметил сразу: два черных силуэта на фоне заснеженной улицы. Мужчина и женщина, оба лет сорока пяти, медленно прогуливаются под руку, сросшись в единое темное пятно. Она — в длинном пуховике-саване, за плечами рюкзачок, он — в короткой куртке. Черные шапки низко надвинуты на глаза. Он что-то рассказывает ей, увлеченно жестикулируя. Вот мужчина на минуту прерывается, высвобождает руку, женщина поворачивается к нему спиной. Вжик — молния на ее маленьком рюкзачке расстегивается. Он достает оттуда двухлитровую бутылку яркой, ядовито-желтой газировки. Делает два глотка, ставит емкость обратно. Вжик – молния закрывается. Они снова берутся за руки и плывут дальше, как два призрака. И тут мне кажется, я понимаю, о чем он говорит: «Любимая, я тебя поведу к самому краю Вселенной, Я подарю тебе эту звезду! Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность, бесконечность, бесконечность…»

Говорят, мол, в человейниках люди совсем не знают своих соседей. Вранье. Пронесся недавно, словно вдоль по Питерской, товарищ Фрэнсис. Хором высыпаются жильцы из своих хором: в понедельник на работу, а машины не откопаны. Да к тому же тяжелая техника гремит стальными отвалами по дорогам и закидывает дополнительными сугробами припаркованные у обочин автомобили. Соседи бегут кто с чем. Один еще в прошлом году хорошую зимнюю лопату прикупил, другой – из фикс-прайса, где успевает последнюю мини-лопатку отхватить, третий – с детским розовым совком. Аркадий важно достает из багажника синего «Соляриса» походную, почти новую, с укороченным черенком лопату и с энергией застоявшегося в стойле коня отбрасывает снег. Пока откапывает свою машину, знакомится с коллегами по уборке. Павел, хозяин белого «Хавала», высокий мужчина с длинным носом, – сосед по площадке. Длинноносый ворочает снежные глыбы, а его черноволосая жена снимает его героические телодвижения тут же на видео. – Сейчас выложу в сеть, как мы стихию победили! Аркадий освобождает «Солярис» и спешит на помощь пожилой женщине. Та пытается рассмотреть очертания заваленного по самую крышу желтенького «матизика». – Да, намело нынче, словно в пушкинской «Метели»! Галина Сергеевна, учительница литературы. – представляется она, поправляя съехавшую набок шаль. – Я из второго подъезда. Так, за пару часов Аркадий узнает, какие милые люди живут вместе с ним под одной трехподъездной крышей. Вот мастер ювелирного завода бережно, будто дорогую оправу, чистит черную тойоту, угрюмый крановщик с матерком разгребает «приору», военный пенсионер методично машет лопатой вокруг «УАЗа Патриота»: раз-два, раз-два. Приятные люди. Аркадий купается в теплых волнах всеобщего внимания – вежливый, обходительный, никому не отказывает в помощи. Соседи расходятся, пообещав отныне дружить семьями, квартирами, этажами. Аркадий прыгает в «Солярис». Тут подъезжает красная Мазда. Опускается боковое стекло. Водитель – пресимпатичная девушка. Искренне улыбается Аркадию белыми как снег зубками. «Милая какая, прям красавица с картинки! – восхищается про себя Аркадий. – Ну чем не будущая жена мне?!» – Выезжаете? – девушка поправляет каштановую косу. – Ага, хочу до магазина прокатиться. – Супер! Я как раз место ищу! Аркадий смотрит на ее сияющую улыбку, на красную «Мазду», оглядывает очищенный пятачок вокруг своей машины. Затем глушит двигатель. – Пешком дойду.

Просто субботнее наблюдение. Исполнять под композицию Леонида Утесова (Дорогие мои москвичи). Наступает суббота, просыпаются «дятлы»: Долбят мозг перфоратором днем и в ночи. И ремонт этот вечный закончите вряд ли, Дорогие мои москвичи. Уж давно расцвело и выходят задорно На крыльцо «ночника» красноносые «трубачи», Приложив поллитровки к губам, словно горны, Дорогие мои москвичи. В понедельник опять полетим на работу. Тяжкий труд нам поможет добыть на харчи. Не прощаемся с вами – говорим: до субботы, Дорогие мои москвичи.

Шэ-ша-гр-ша! – лебедь-папаша, точно злобный деревенский гусь, вцепился в кроссовок, намереваясь то ли разодрать его, то ли стащить с ноги, а может, и вовсе утопить меня в Патриарших. Казалось бы, место интеллигентное (по крайней мере, до наступления темноты), но нравы, я вам скажу, совершенно упадочные. Какой пример родитель подаёт подрастающим птенцам?! И ладно, я хамил бы этому яркому представителю семейства утиных или вёл себя неподобающим образом, так нет! – был абсолютно доброжелателен, открыт к диалогу и всячески демонстрировал свою природолюбивость! Видно, нахватались гуси-лебеди предерзостных манер у местной публики, что собирается в округе по вечерам, – недаром старожилы вздыхают, глядя на гламурные посиделки и вибрируя всем телом от оглушающих покатушек. Ах, Патриаршие, где ваша культурная среда, где ваши франты?! Я фраппирован...