Жёлтый чемодан

Персонажи вымышлены. Совпадения случайны. Маша Круглова считала, что знает о людях всё. Не в том смысле, что изучила психологию — хотя именно на психологическом факультете Приволжского государственного института она и училась, третий курс, специализация «личность и среда». А в том смысле, что восемь месяцев работы в цветочном магазине «Флора и K°» дали ей такое количество живых наблюдений, что никакая учебная программа с ними не сравнится. Люди, которые покупают цветы, — это особые люди. Они либо счастливы, либо виноваты...

В тот день, когда Семён Семёнович Подкопаев открыл в себе талант, на улице шёл мокрый снег, а в подъезде его дома — ещё мокрее. Снег таил в себе какую-то личную обиду на жителей панельного дома серии II-68 и падал не столько с неба, сколько из вентиляционной шахты, где с 1987 года жила ворона по кличке Председатель. Семён Семёнович, как водится, шёл на работу. В руке у него был портфель «коричневый вздох» — такую модель выпускали в девяностые, и она с каждым годом выглядела всё более археологически...

Все началось с того, что гражданин Аркадий Павлович Ложкин решил прославиться. Не то чтобы он раньше был против славы. Напротив. В глубине души он всегда считал, что человечество просто плохо организовано и поэтому до сих пор не оценило его масштаб. Но раньше у него не было времени. То работа в страховом агентстве, то радикулит, то неожиданно акция на продукты в соседнем магазине. Однако в один неприметный вторник судьба подала знак. Аркадий Павлович сидел на кухне и смотрел в телефон с выражением человека, который надеется найти в интернете либо смысл жизни, либо скидку на колбасу...

Глава III: Пустота по цене Диогена Жизнь Ипполита Матвеевича, если смотреть на неё под правильным углом, напоминала затяжной прыжок с парашютом, который забыли выдать. Пыль от взорвавшихся Наполеонов ещё не осела на обоях, а в его голове, как в пустом ведре на ветру, уже звенела новая, гениальная мысль. — Диоген! — провозгласил Ипполит Матвеевич, драматически указывая пальцем на старый эмалированный таз, стоящий посреди кухни. — Вот ответ на все вопросы современности! Мир перенасыщен вещами, он задыхается в хламе...

Глава II: Наполеоновские планы и дрожжевой заквас После триумфа на фестивале, где тающие Аристотели разошлись по рукам любителей современного искусства, Ипполит Матвеевич почувствовал себя не просто ремесленником, а демиургом районного масштаба. Кухня окончательно превратилась в филиал Лувра, совмещенный с химлабораторией. — Клаша, — провозгласил он за завтраком, вытирая руки от белой пыли об газету, — мы выходим на новый уровень. Статичное искусство — это вчерашний день. Мир хочет динамики! Он хочет...

Глава I: Вторжение в мир прекрасного Все началось с того, что Ипполит Матвеевич — нет, не тот, о ком вы подумали, а наш современник, Ипполит Матвеевич Черепушков — осознал, что его жизнь напоминает плохо проваренную манную кашу: комочков много, а сытости никакой. Работая помощником младшего инспектора по проверке надежности дверных петель, он накопил в душе столько невысказанного благородства и скрытого авантюризма, что его начало пучить. — Душа требует размаха! — воскликнул он однажды, обращаясь к пыльному фикусу...

Персонажи вымышлены. Совпадения случайны. В тот день, когда летний воздух над городом стал похож на компот из забытой на плите кастрюли, инженер Петр Семенович Кротов решил, что его жизнь требует немедленного декорирования. Декорирование — слово, которое он подсмотрел в журнале для женщин с курицами на обложке. Означало оно, как понял Кротов, что пора повесить на кухне не бабушкины ложки, а нечто эдакое. Скандинавское. Воздушное. Чтобы друг детства, приходя выпить чаю, крякал от восхищения, а не говорил привычное: «Петь, у тебя тут как в процедурном кабинете»...

Я работаю на кассе № 7 уже шестой год. Каждое утро я сажусь на свой стул, включаю сканер и превращаюсь в зрителя самого честного театра в мире. Здесь не играют. Здесь живут. Первым обычно приходит Серьёзный Дядя. Лет пятидесяти, в идеально выглаженной рубашке, с лицом человека, который точно знает, сколько должно стоить молоко. Он выкладывает товары строго по категориям: молочка, крупы, консервы, батон. Никогда не здоровается первым. — Пакет, — говорит он вместо «здравствуйте». — Доброе утро, — отвечаю я...

Все персонажи вымышлены. Все совпадения случайны. Геннадий Львович Фарфоров явился в ДК «Корабельщик» во вторник, в половину десятого утра, с папкой под мышкой, шариковой ручкой за ухом и выражением лица человека, которому поручено важное государственное дело. Что, в общем, было недалеко от истины — если считать государственным делом инвентаризацию имущества перед сносом. Городок Малые Перевалы не имел к морю никакого отношения. Ближайшее море находилось в семистах километрах к югу и знало о существовании Малых Перевалов не больше, чем Малые Перевалы знали о приливах...

В тот осенний день, когда листья на деревьях уже начали желтеть, словно в знак солидарности с анализами пациентов, гражданин Коровкин решил, что пора. Пора сдать кровь на холестерин, потому что жена, женщина с медицинским уклоном (она читала все форумы о здоровье), объявила: «Или ты идешь в поликлинику, или я ухожу к маме. А мама, между прочим, сдает анализы раз в квартал». Коровкин, мужчина средних лет с фигурой, напоминающей грушу, перезревшую на ветке, не стал спорить. Он надел свой лучший свитер — тот, с дыркой на локте, которую заштопала жена, — и отправился в районную поликлинику...

В тот памятный четверг, когда зарплата ещё не успела разойтись по долгам, гражданин Лапшин вдруг почувствовал в себе зов. Не зов предков и даже не зов природы. Зов Ремонта. — Всё, Света, — заявил он жене за ужином, размахивая вилкой как дирижёрской палочкой. — Хватит жить в этом совке. Я сам сделаю евроремонт. Дёшево и сердито. Светлана Ивановна, женщина с двадцатилетним стажем проживания рядом с Лапшиным, только вздохнула. Она уже видела этот блеск в глазах мужа. Такой же блеск был, когда он покупал дрель в 2017-м...

Штопальщик Кирилл ехал на старом «УАЗике» по мокрому шоссе, и дворники издавали звук, похожий на хрип умирающего. За боковым стеклом мелькали огни завода «Вперёд к Коммунизму» — уже пятый год закрытого, но всё ещё светящегося, словно кто-то забыл выключить реальность внутри. Рация щёлкнула. — Кирилл, ты на месте? — Через пять минут, Лена. — Третий разряд. Дыра в жилом массиве, Краснопресненский переулок, дом двенадцать. Хозяйка звонила три дня назад, но думала, что это плесень. — Плесень не пульсирует...