Ю Мэй

Михаил не двигался с места. Вечерело и мороз крепчал. Сигарета тлела в его пальцах. Он смотрел на облупившееся рыжее здание перед собой. В лучах яркого зимнего солнца оно нависало над мужчиной и давило унынием и заброшенностью. Но тяжело ему было вовсе не от забитых досками окон или отвалившейся штукатурки. Нет. Волны воспоминаний уносили его сознание в прошлое. ‌15, 16 или 17 лет прошло. Сложно сказать. Но та теплая весна отчетливо проходила перед его глазами, пока огонек сигареты медленно, но верно подбирался к фильтру...

Мама учила платок подкалывать булавкой бочком под подбородком. Вот так. Вера накинула на волосы цветастый шерстяной платок с бахромой и щелкнула блестящей брошью, скрепляя уголки ткани.  -Видишь? Роза во всю голову, просматривается хорошо. Мы так с мужем познакомились, - она обхватила кирпичными губами мундштук и затянулась, мечтательно прикрывая глаза. -Сколько лет прошло, Вера? Алёне нравилась простая обстановка и идеальный порядок в квартире женщины. Ни соринки, ни одной лишней вещи. Она вообще...

Лабиринт театральных коридоров постепенно распутывался и вел к выходу. Тишина, безлюдность. Только за дверями репетиционных залов слышались возгласы и смех. Обычный будний день. Михаил бесшумно покидал родные пенаты. Навсегда.  Впрочем как и Дмитрий Александрович в недалёком будущем. В какой-то момент Генераленко совсем отчаялся. Он решительно ничего не понимал из того, что вещал Артур Коган. Просто согласно взмахивал рукой на любое его заявление. На театр обрушилась нелицеприятная критика.  Местному зрителю было тяжело принять столичный образ мышления...

-Вот возьми, - на ладонь легла увесистая связка ключей с плюшевым брелоком в форме сердечка. -Квартира полностью в твоем распоряжении. Я ее отписала на твое имя. Лариса Николаевна виновато опустила глаза. Жизнь под одной крышей со старшей дочерью невыносима. А ведь прошла всего неделя. Никогда им уже не стать родными людьми. Самое отвратительное, что Ленка вела себя вполне приемлемо. Помогала по хозяйству, все остальное время строчила в гостиной на своей швейной машине, в разговоры практически не вступала, была как всегда предельно вежлива...