Юра и Лариса

Я выскользнула из палаты, прижимая к груди папку с выписками, будто она могла защитить меня от того, что творилось вокруг. В коридоре пахло спиртом и тревогой — этот запах я теперь узнавала сразу, он въедался в кожу, в волосы, в саму память. Сын, Артёмка, остался в палате с отцом. Всего на пять минут, сказал он. «Сбегай, забери бумаги у старшей медсестры, а то опять всё затянется». Я бежала по коридору, стуча каблуками, и думала: «Пять минут. Он просто посидит с сыном. Артёмке всего четыре, он не убежит, не сломает ничего...

Я застыла в дверях, будто натолкнулась на невидимую стену. В руке всё ещё висел пакет с мандаринами — я купила их по дороге, потому что мама всегда радовалась, когда я приносила что‑то к чаю. В квартире пахло жареной картошкой и корицей — обычный домашний запах, от которого раньше становилось спокойно. А теперь он казался чужим, будто принадлежал не моему дому, а чьей‑то чужой жизни, в которую я случайно заглянула. Мама смотрела на меня так, будто пыталась одновременно и удержать на месте, и спрятать от чего‑то страшного...

Я захожу в прихожую своей квартиры и замираю. Ключи так и остаются зажатыми в руке, а дверь медленно, будто сама по себе, прикрывается за мной. — Ты обещал, что сегодня будем только мы, — слышу женский голос. Он звучит откуда-то из глубины квартиры, чуть приглушённый, но отчётливый, и от этих слов у меня внутри всё обрывается. Снимаю куртку, вешаю её на крючок — механически, не глядя, потому что взгляд сам собой цепляется за чужие туфли у порога. Тёмно‑коричневые, на невысоком каблуке, явно не мои...

Квартира досталась Кате по наследству от бабушки — маленькая «однушка» в тихом районе, с видом на старый двор, где по утрам ворковали голуби, а вечерами собирались на лавочках бабушки. Катя любила эту квартиру: в ней пахло прошлым, в ней было спокойно. Она долго копила на ремонт, сама выбирала краску, сама клеила обои, и когда наконец въехала, чувствовала: вот оно, моё место. А через месяц к ней приехала двоюродная тётя с сыном. «На пару дней, пока квартиру снимут», — сказала тётя, втаскивая в прихожую огромный чемодан и коробку с кастрюлями...