Юра и Лариса

Я узнала об измене случайно — как это часто бывает, из ничего. Просто заметила, что телефон мужа лежит экраном вверх, а на нём — переписка, которую он не успел смахнуть. Пара фраз, слишком ласковых для делового тона, слишком личных для коллеги. И фотография. Не откровенная, но такая, по которой всё сразу становится ясно. Внутри будто что-то оборвалось, а следом вспыхнуло другое чувство — острое, горячее, почти незнакомое: унижение, смешанное с яростью. Я стояла посреди гостиной, сжимала в пальцах этот телефон, как будто он мог дать мне ответ на вопрос, который я даже не могла сформулировать...

Лена ещё не успела толком осознать, что теперь дом — её. Старый, с покосившейся верандой, с яблонями, которые каждую осень заваливали сад пахучими плодами, с трещиной на печной трубе, которую дед всё собирался заделать, да так и не успел… Этот дом был её детством: скрип половиц, запах сушёных трав на кухне, окошко в прихожей, откуда она в детстве высматривала папу, возвращавшегося с работы. А теперь — наследство. И вместо того чтобы поехать туда, чтобы посидеть на веранде, выпить чаю из старого сервиза, Лена сидела в душном офисе нотариуса и пыталась унять дрожь в пальцах...

— Подпиши документы. Даю тебе неделю, чтобы свалить из дома… Кстати, от доли в нашей клинике тебе тоже придётся отказаться, — лениво протягивает муж. Лист бумаги скользнул по столу, будто и правда ничего не значил. Будто не было пятнадцати лет, в которые вложено всё: молодость, бессонные ночи, слёзы, которые она прятала, чтобы не казаться слабой, и улыбки, которые натягивала, чтобы не казаться неблагодарной. Ирина не сразу взяла лист. Сначала посмотрела на руки мужа — ухоженные, без единой мозоли, с дорогими часами на запястье...

Марина стояла у порога, вцепившись пальцами в край дешёвой сумочки, будто та могла удержать её от падения. В прихожей пахло ванилью и старым деревом — этот запах был ей знаком уже двадцать лет. Дверь открыла Елена, в домашнем халате, с мокрыми после душа волосами, и на секунду замерла, словно не узнавая гостью. А потом взгляд скользнул ниже — на заметно округлившийся живот Марины, туго обтянутый тонкой тканью платья. — Я беременна от вашего мужа, — выпалила Марина, и голос её дрогнул, но она тут же расправила плечи, будто хотела этим движением придать словам веса...