Юра и Лариса

Сергей замер с вилкой в руке. Только что он осторожно заметил, что суп чуть пересолен, а картошка, кажется, недоварена. Совсем не хотел обидеть — просто поделился впечатлением. Но Марина, как часто бывало в последнее время, вспыхнула мгновенно. Её лицо вспыхнуло, глаза сверкнули, а голос задрожал от обиды: — Ты всегда так! Ни разу не похвалишь, только критикуешь! В квартире повисла тяжёлая тишина. Сергей посмотрел на тарелку с недоеденным обедом, потом на брошенный фартук, валяющийся у порога. В груди закипала досада: опять всё вылилось в скандал, опять она ушла, хлопнув дверью...

— Тебе нужно пройти в гостиную, там для тебя приготовили сюрприз, — тихо, почти шёпотом, сообщила жена мужу. Андрей замер в прихожей, не успев снять куртку. В воздухе висела странная, натянутая тишина — не радостная, не праздничная, а какая‑то… окончательная. — Сюрприз? — переспросил он, пытаясь уловить хоть отблеск улыбки на лице Ольги. — Сейчас? Перед… Он не договорил. «Перед разводом» — эти слова повисли между ними, как невидимая стена, которую они оба старательно обходили последние три месяца...

Марина отложила отчёт и медленно подняла глаза на мужа. Алексей стоял в дверях её кабинета, сжимая кулаки, лицо побагровело от гнева. В просторном офисе, обычно наполненном деловым гулом, повисла грозовая тишина — коллеги за перегородками притихли, делая вид, что погружены в работу. — Что ты сказала? — переспросила она, стараясь сохранить спокойствие. Пальцы невольно сжали край стола, но голос прозвучал ровно. — Ты уволила Лену! Мою бывшую! Как ты могла?! — его голос эхом разнёсся по офису, заставляя пару голов нервно выглянуть из‑за перегородок...

Он замер с чашкой кофе в руке. На секунду мне показалось, что он даже не дышит. Потом медленно поставил чашку на стол, избегая моего взгляда. — Что ты сделала? — тихо переспросил он. — То, что сказала. Установила камеру. В гостиной. Там, где они все собирались. Его лицо дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. — Это… это незаконно, — пробормотал он. — Ты не имела права. — А они имели право приезжать без предупреждения? — я повысила голос. — В наш дом! В наш оазис, куда мы сбегали от всех проблем! История началась месяц назад...

— Продай её квартиру! Давай купим мне дом у моря, — голос свекрови в телефонной трубке звучал бодро, почти радостно. — У Лидии всё равно уже сил нет ухаживать за той двушкой. А тебе, сынок, пора подумать о будущем. О нашем будущем. Я замерла с чашкой кофе в руке. Разговор доносился из кабинета мужа — он забыл закрыть дверь. За окном моросил октябрьский дождь, капли стекали по стеклу, размывая очертания двора. В груди разгоралось знакомое чувство — смесь раздражения и беспомощности. Вечером Игорь вернулся задумчивым...

— Я купила дом самостоятельно, и мы будем жить здесь без твоей мамы, золовки и племянницы, — решительно заявила Света, глядя прямо в глаза мужу. Потом сделала шаг назад и с тихим, но твёрдым щелчком закрыла перед ними дверь. В прихожей повисла тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды, будто проверяли, хватит ли у Светы выдержки держаться за принятое решение. Глава 1. Точка невозврата Всё началось полгода назад, когда семья — Света, её муж Андрей и их пятилетняя дочка Лиза — ещё жила в трёхкомнатной квартире, доставшейся Андрею от бабушки...

Анна и Сергей были женаты уже пять лет. За это время они успели выстроить уютный быт, наполненный привычными ритуалами: утренний кофе вдвоём, вечерние прогулки по парку неподалёку, воскресные завтраки с пышными оладьями. Дом их сиял чистотой, а в холодильнике всегда находились любимые блюда каждого. Но постепенно супруги начали замечать, что их взгляды на отдых кардинально расходятся — и это становилось камнем преткновения. Анна обожала шумные курорты, где жизнь била ключом. Ей нравилось растворяться в толпе, заводить мимолетные знакомства, впитывать атмосферу чужих стран...

Его слова бьют наотмашь. Я вздрагиваю, но заставляю себя стоять прямо. В руках — результаты анализов, которые я так долго ждала. Бумага слегка дрожит, но я крепко сжимаю её пальцами. — Артём, послушай… — начинаю я, но он не даёт мне договорить. — Что слушать?! — он шагает ко мне, глаза горят яростью. — Ты всегда была слишком… свободной! Я предупреждал, что не потерплю обмана! Я делаю глубокий вдох. Сейчас главное — не сорваться, не ответить резко. Иначе мы никогда не разберёмся. — Это не то, что ты думаешь, — говорю я ровно, глядя ему в глаза...

Свеча на столе дрогнула от сквозняка, и тень на стене дёрнулась, словно испуганная птица. Я сидела в полумраке гостиной, обхватив чашку с остывшим чаем. Напротив — Андрей. Мы говорили тихо, почти шёпотом, будто боялись разбудить дом, который давно уже знал все наши тайны. Он рассказывал о работе, о том, как устал, о том, что не видит смысла. Я слушала, кивала, иногда вставляла слово — не потому, что могла помочь, а потому что молчание было бы ещё тяжелее. Мы сидели близко, слишком близко для просто друзей, но ни я, ни он не замечали этого...

— Ты обязана готовить. Это твоё предназначение, — мать произносила эти слова с такой непоколебимой уверенностью, будто читала незыблемый закон мироздания. Аня молча помешивала суп в кастрюле, чувствуя, как внутри нарастает привычное сопротивление. За окном шёл снег — крупные хлопья медленно кружились в свете фонаря, создавая иллюзию покоя. В квартире пахло луком и морковью, но этот запах больше не приносил умиротворения. Он будто сковывал, напоминал о бесконечной череде обязанностей, которые ей навязывали с детства...

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда Марина наливала себе чай. Она поставила чашку на стол, медленно подошла к прихожей и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Андрей — её муж, который ушёл три месяца назад. Она открыла дверь, не говоря ни слова. Он переступил порог, словно боясь наступить на что‑то хрупкое. В руках держал пакет с её любимыми пирожными — теми самыми, что они покупали по воскресеньям. — Можно войти? — спросил он тихо. Марина отошла в сторону. Они сели на кухне —...

«Ты опозорила моего сына!» — голос свекрови звенел от возмущения, разносясь по всей квартире. Эхо её слов отскочило от стен прихожей, усиливая напряжение, повисшее в воздухе. Казалось, даже пылинки замерли в лучах вечернего солнца, пробивавшегося сквозь занавески. Елена стояла в прихожей, сжимая в руках ключи. Она только что вернулась с работы — уставшая, но с лёгким блеском в глазах: день выдался продуктивным. Удалось закрыть важный контракт, и коллеги тепло поздравили её. Но едва она переступила порог, вся радость словно растворилась в ледяной атмосфере дома...