Александр Кузьменков

Надеюсь этот год не этот, который тот, когда-то был. И не введут опять запреты, для тех - кто маски не носил. По удалёнке не предложат, голосовать по всей стране. Чтоб не дай бог, чего из вне-не просочилось в бюлетнЕ. В очередной раз не предложать потуже пояс затянуть и скинутся на что-нибудь. Дожить до пенсии теперь не многим суждено-поверь. Была бы цель, но ты мишень. В былой отраде интернета опять нелепые запреты. Ресурсы, трафик и поток хотят поставить под замок. Цензура-ёперное слово, как инквизиция сурова и тянется кровавый след обид и бед из прошлых лет...

Снег москвы сохраняя - реликтовый, выхожу на прогулку с пакетами. Белоснежная гладь - манит искрами, как и в беды свои неизбежные. Тут и там словно знак вопросительный, силуэты собак разномастные, восседают в познании истины, все породы едины без паспорта. Родословные хоть и породистые - всё одно как и те, что приютские; кем-то просто из жалости взятые...

Синие ночи взвивались кострами...было время; а эра светлых годов, так и осталась строкою в песне. Из всех структурных подразделений ( или по-новому, дочерних) партии большевиков - пионеры зажигают до сих пор. Дискотеки, тематические вечера,бары, встречи выпускников. Парадокс: страны той нет, партия почила - а резиденты с ностальгией здесь остались. ЦК КПСС это не нынешний парламент (не путать с водкой и сигаретами) с его карманными партиями. Тогда было всё фундаментально, даже партийная идеология боролась с религией и инакомыслием в головах граждан так же как и за умы этих самых граждан. Само пионерское движение обращало на себя внимание своим гротеском, масштабностью действий, атрибутикой...

Я сегодня как кот заходил в самолёт. Экипаж подсказал, первым входит мужчина. И в салоне на пол кладь ручная сойдёт, в суевериях ваших - религию слышу. Ветер планер лизнёт, стойки шасси вздохнут; и в разбеге займут всё пространство под нишей. Никому ничего я уже не скажу, но надеюсь что скоро ещё раз увижу...

Все ошибки сойдут на нет, выбор был, но не стало лучше. Не всегда выход там где свет забрежит и поманит лучиком. Не гневись и не злись на бога, ведь по сути его и нет. В азорении солнце восстанет и изгонит спесивый бред. Сам создателем можешь стать, ты наследник души и тела. И попробуй не угасать. И...

Ещё до компаса ходили моряки по звёздам. Затем по стрелке, что показывал кОмпас. Прошли года теперь же навигатор в смартфоне всё прокладывает нам. И вроде бы удобно и полезно: подскажет где заправка, где свернуть. Но есть - БЕДА, она иными управляет, когда в автомобилях держат путь. Зачем твоя рука скользит по кнопкам, зачем глаза в экране устают? Ты отвлекаешься на чаты и видосы, которые по сути подождут. Когда дорога лентой вьётся и заливает дождь стекло, тебе наверное неймётся разбить любимое авто? По городам в рабочий день на вылетные магистрали одни тихонько но ползут, иные с телефоном встали...

Застилает, жёлтою листвой, дороги осень. Для забавы видимо своей, нам дожди с собой она приносит; моросит, играет ветром с ней. Солнца луч, пейзаж ещё тревожит, и зовет отведать по-скорей: время дегустировать настойки и грустить конечно не по ней. Путь по тротуарам в парке лёгок, уток белым хлебом покорми. Вновь пора настала - голову развеять и в порядок мысли обрести...

Брат Питера - Петрозаводск, и он король; озёр, болот. И по системе своих рек выходит в море, в белый свет. И пусть он не одет в гранит, всё ж слободою знаменит. Был возведён у тихих вод металлургический завод...

Вода озёр соединилась с небом, расчёсывали сосны облака. Кричали чайки, бились воды в шхерах и катер шёл на Валаам. Прохлады день переместится в ночь, и вновь опять чудесные рассветы. На станцию прибудет паровоз, и просигналит белым паром в небо. Весь твой багаж останется с тобой, претит ему безхозным оставаться. Улыбке в путешествии - не нужен саквояж, её не упакуешь и не взвесишь...

Дождь в дороге душу мне излил свою. На стекле автомобиля капельки слова. А я еду и читаю книгу, в ней витиеватая тоска. То, заволокёт стекло туманом, сыростью своей его обдав; то испещерит немного странной, стаей страз рандомных, серебра. С перевернутых страниц слетит тоска, дворники в работе не устанут. Будут смахивать и убирать слова, надо место новым предоставить...

В лесу сова жила, обычного размера. Охотилась ночами на мышей и по наивности своей не отдупляла, в чём смысл ловли этих тварей-пискарей. Её будил закат равнинный, рассвет напротив - в сон клонил. Таким ей представлялся мир. Напротив леса, в сельской школе, в тени некрашеных окон, печальный глобус видел сон. На нём моря и океаны, экватор пополам и полюса. Не оттого ли плющила его тоска? Выпускники из этой школы не семи-пядные умы и золотых медалей в школе здесь педагоги не нашли. Но мысли в головах витали и здравый смысл строил планы по освоенью целины. Механизаторы пахали, земля рожала и звала, засеяны были поля...