la iniciación.

— чем же все это окончится?  — будет апрель. — будет апрель, вы уверены?  — да, я уверен. я уже слышал, и слух этот мною проверен, будто бы в роще сегодня звенела свирель. — что же из этого следует?  — следует жить, шить сарафаны и легкие платья из ситца. — вы полагаете, все это будет носиться? — я полагаю, что все это следует шить. следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить, недолговечны ее кабала и опала. Весна пришла в город. Она незаметно пробралась через все затяжные снегопады, мировые конфликты, пакеты беспорядочного абсурда и мятежи...

острожно, сплошная метафора или «следующая станция — ваш выбор». «Значит ли это, что он не просто не имеет права, но уже не может теперь отступить со своего пути? Вот она, судьба? Судьба, в которую он не верил, и не верил только потому, что не умел воспринять правильно происходившее с ним, не умел прочесть знаки, стоящие вдоль его пути, и продолжал наивно считать уходящий к далеким горизонтам проложенный специально для него тракт — путаным переплетением заброшенных тропинок, ведущих в разных направлениях?»...

небо разразилось гулом от залповых огней.  в тот день я сидела на веранде. мой покой оборвал внезапный залп салюта, что был запущен нашим соседом. я вышла на улицу, и моему взору открылось потрясающее зрелище: могущественное огненное кольцо, что увеличивается в размерах с колоссальной скоростью в звездном небе и после гаснет. но меня в эту же секунду десткого восторга охватил ужас. сердце сжалось, словно в тиски, а в горле появился непреодолимый никакими жалкими попытками избавиться ком. все потому, что гул не останавливался...

Ночь. Небо вновь включает собственный планетарий поднебесной. Папа повесил светодиодную ленту на террасу, теперь сотни бабочек-вестников ночи кружатся вокруг теплых штор. Собственный мир ночи со своими бабочками — вестниками света во тьме. Главное отличие этого планетария от обычного, суррогатного — это то, что в планетарии ни одна звезда не может покинуть этот мир, услышав сильное желание, поступившее с иссушенной земли вселенной. На даче тихо и размеренно, несмотря на всю какофонию звуков. Здесь царствует тишина и величественный покой, взращённый темнотой изрубленного леса...

О земле и траве. О людях и машинах. О самом страшном преступлении против человечества, происходившим дважды. В нескольких километрах отсюда была передовая. Все так же светило яркое солнце и шумел лес, все тот же месяц освещал закатное зарево, а на небе все было так же усыпано звёздами. Но звезды сменялись каждую ночь, равно как и те, кто мог посмотреть на них, с каждым часом земля запоминала все новые страшные контуры, а полноправные жители леса в оглушающем ужасе не могли обрести нужный путь. Сейчас в стенах моего дома в лесу размеренно играет скрипка...

Traje su matriz al mundo, y puedo eliminarla! Sí, bueno, bienvenido a mi mundo y esto recién comienza. Рассеянный луч фонаря освещал сноп книжных страниц, мои конечности, заключенные в одеяло, и бесконечный небосвод. Теплым светом был озарен тот диалог, незримо разыгрывавшийся в голове при прочтении истории. Я наконец поняла, почему книги влияют на нас и наше мышление колоссальным образом, на нашу речь и ее стиль. Вы мне обывательски скажете: «Дело все в том, что книги пишутся на высоком языке, способствуют развитию речи и прибавляют ума, потому и люди мудреют и прозревают»...

Как бы нам не говорили о том, что эта полностью объяснимая физикой вещь, не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха и абсолютно неосязаема, мы все равно рисуем ей образ. У каждого он свой. Пред таким мощным оружием ты абсолютно беззащитен. Везде, где горьким опытом стало известно о ее нахождении, люди сознают, что там опасно. Изменяют свое восприятие и иначе смотрят на любую пылинку. Но что, если ты с ней столкнёшься в абсолютно обыденной ситуации? У крупных катастроф всегда есть вестники опасности...

Я заметила за собой одну престранную привычку, которая подле стала традицией: в больницы первостепенно и неизменно я беру с собой книги. Комичное зрелище, особенно для врачей скорой и принимающих меня медсестер. Чаще всего те, которые собираюсь прочесть и те, что уже находятся в эпицентре внимания. Но каждый раз я попадаю во влияние больничных коридоров. Сами называйте это как хотите: ленью или измотанностью организма, работающего на нещадных оборотах, во имя поддержания трепыхающегося огнива жизни внутри...

Текст 2020 года. «О чем мы так часто стали забывать в омуте ненависти и фоновых криков». ...Из твоего сообщения, честно, я не могу понять, что именно тебя волнует: ситуация в нашем обществе или наша политическая ситуация. Но это взаимосвязанные вещи, гражданское общество и государство, тебе ли не знать. Куда проще бежать от проблем и воспевать о невероятной любви к своей родине из цитадели демократии — Европы. «Меня тут ничего не ждет» - ну, если ты так настроен, то ничего ждать и не будет, знаешь ли...

Ограненный, словно искусно выточенный каким-то заботливым мастером или умелым кузнецом, он словно руководит всем этим парадом, всем этим прекрасным балом звезд каждая из них переливается, словно кружится в танце под неведомые нам мотивы. Что у них там происходит во вселенной? Представить трудно, что сейчас происходит тысячами, сотнями километров от сюда, за несколькими слоями атмосферы и в полной невесомости. Как же красиво звездное небо в космосе. Это же не просто изобилие маленьких, самых сильных и самых ярких, совершенных, непревзойденных пятнышек на черно-смольном полотне...

Звёздное небо.. Оно выглядит так, будто бы неумелый ювелир рассыпал сотни, тысячи, миллиарды неограненных алмазов на черное смольное полотно. И каждый из них играется, каждый из них переливается по-своему. Каждый имеет свою историю, свой возраст. Эх, звезды, как же мало я о вас знаю и как же много вы знаете обо мне. Знаете, звезды, бытует мнение, что вы знаете о моей судьбе абсолютно все. Что вы её вершители. Заведующие счастьем и благами, что Вы — вестники моих горечей, печалей и обид. Небо, усыпанное мириадами звезд в марте, это ли не диво? — Небо, словно в августе...

Шлейф от гама пролетающих мимо машин. Тишина. Спокойствие. Мерещащийся шум морского прибоя. Душераздирающий вой собак, живущих своей жизнью с наступлением темноты. Лай, усиливающийся с каждым новым изданным звуком. Они общаются сквозь километры. Свирель сверчков, такая знакомая и невозможно уютная. Мерцающие горные огни - необходимая помощь для воздушных судов, плывущих сквозь слои пуховых облаков, всегда выплывая к солнцу. Величественные хребты гор и огромное количество построек, светящими прожекторами, напоминающих о себе...