Оксана Ковалева

Пять часов назад я еще не думал об этом, — сразу признался я. — Но теперь, когда я определил, в чем дело… — Это кошмар, не так ли? — спросил Харкорт. Я кивнул. — Все это мрачное, гнетущее чувство — оно приходит словно из ниоткуда. Я никогда не чувствую его в первый раз. И не могу толком понять, почему я испытываю его. <…> — Раз вы оказались под властью этого ощущения, и ради него вы готовы пойти на убийство, почему вы не пытаетесь освободиться от него? — В этом-то и дело. Вы должны держать свои чувства под контролем, иначе они потеряют власть над вами. Я чувствовал себя так, будто отдался на милость этому ощущению и с ним навеки связан...

Кирилл вернулся в комнату, сел к компьютеру, на экране которого Даша уже выводила четыре набора цветов. – Ну-ка проверим, не ошибается ли она… – пробормотал он. – Что с тобой? – Даша встревоженно взглянула на него. Он помолчал, собираясь с мыслями. Иди в ванную, я тебе помогу, – наконец сказал он. – А то ведь, не дай бог, простынет. И добавил, видя, что Даша собирается протестовать: – Ну, что ты будешь делать? Я же не враг себе. Я очень хочу, чтобы ты была здорова, ладно? Даша заулыбалась. С тех пор, как они пожили отдельно, Кирилл часто обращался к ней с подобными просьбами. Иногда просто так, иногда с какой-нибудь серьезной просьбой, например, чтобы она сходила в магазин...

Когда он вернулся из Мюнхена, нас повидать пришел Вольф. Он отдал честь на карауле и, улыбаясь, остановился у ворот. Лицо у него было какое-то странное. – Бэрк? – Вольно. Заходи. Вольф вошел, качая головой в изумлении. – Добро пожаловать, – проворчал он. А лучше бы не приходил, каждый раз одно и то же. И ты – поверь на слово – не очень хороший командир. Я бы не поверил, если бы ты сам не подтвердил.  – Чего тебе? – Насчет новобранцев. Я хотел бы устроить капралов на эту вакансию. Ты их уже назначил? Я ответил: – Да, все, кроме шестерых, из местных. Тебе это еще не надоело? В это время на улице раздался визг тормозов...

Я сразу узнала этот голос. Глава Совета Двенадцати всегда предпочитал говорить сам, когда его не могли услышать. Особенно, когда я была на занятиях или среди подростков. — Так я вам и поверила, лорд! — с озорной улыбкой ответила я, вскакивая с земли и отряхивая одежду. — Ну, может быть, я слышала, как вы беседовали с другом. "Что ж, попробуй его у меня застать!" — хищно улыбнувшись, подумала я, подходя ближе к мосту. Кто же не знает имя того, кто станет следующей жертвой Лорда? Тем временем, мой собеседник все же вышел на связь. "Я слышу тебя, Данте, — проговорила я, когда он заговорил. "Похоже, это твое слабое место"...

Точка превратилась в птицу и села на краю поля. Я сидел на камне, кормя ее кусочками хлеба. Он посмотрел вниз, на поле, где люди копошились вокруг меня. Казалось, она рада встрече. Она медленно опускалась на траву и шумно хлопала крыльями. Потом взъерошила перья, с удовлетворением покатала коготки по бедрам и побежала ко мне. Обнюхала меня и, посвистев для порядка, уселась, дыша на меня дымом. «А», - сказал я, немного грубовато, потому что она долго была без хозяйки, - «это собака, как я полагаю?» «Да», - ответила она. Я подумал: «Теперь надо ее как-то называть. «Фу!», - как-нибудь странно для такого создания...