Ольга Принева

В магазине не было продавца, но Квинлан не собирался идти в супермаркет. У него еще осталось немного деньжат, чтобы купить сигару и заплатить за звонок домой из телефонной будки. И больше ничего. Спустившись по лестнице, Квинлана обдало холодом. По спине струился пот. В этом месте холод был почти осязаем. Поняв, что не может пошевелиться, Крикет выглянул на улицу. Кто-то припарковал автомобиль на противоположной стороне. Какой-то мужчина прошел всего в нескольких футах от перекрестка. Возможно, он услышал шум и вышел посмотреть, что происходит. Конечно, сейчас он стоял в нескольких шагах от Крикета, но почти сливался с темнотой...

Он давно уже потерял счет времени, невзирая на то что в той же резиденции находился еще отряд генерала Мамелюкова, и, поразмыслив, решил встать и размять ноги. Утренний ветер гнал легкие облака, наполняя их сухим снегом, который таял в инфракрасном спектре. Под прикрытием туч, что вздымались по краям небосклона, можно было бы без труда различить очертания лежащего внизу города. И хотя практически вся масса города, оказавшегося под контролем армии Башара, была уже захвачена, тем не менее «Хашимитское государство» все еще представляло собой опасное для «каталаунцев» объединение. И если в самом деле четвертая вооруженная бригада снимется и покинет город, то им придется туго...

День за днем он шел к своей цели. Пустошь была отличным укрытием, а охота на оборотня манила своими опасностями и непредсказуемыми результатами. Теперь он шел через пустошь день за днем, без отдыха и сна, по горло в крови. Порой он останавливался, чтобы отдохнуть. Иной раз ложился прямо на землю и надолго засыпал. Но это случалось нечасто, ведь ему нужно было охотиться и постоянно помнить, что он в любой момент может превратиться в оборотня. Корландриль не знал, сколь долго он будет идти по Пустоши. Он понимал лишь одно: если он не найдет ничего ценного, то рискует испытать то чувство голода, что терзало его во время боя...

Самолет приземлился в 19.40, до этого я четыре часа ожидала в аэропорту. Пока я ехала из аэропорта на такси, у меня было время, чтобы позвонить домой и узнать, все ли в порядке. Мать и сестра волновались, не случилось ли со мной чего-нибудь. Мне необходимо было позвонить. Я назвала им свое место назначения, адрес и сказала, как меня найти. В толпе пассажиров, глядевших на меня сверху вниз, я чувствовала себя не такой несчастной. По сути, я могла помахать им рукой из окошка. Ну что, я что-то сделала неправильно? Может быть, я сделала что-нибудь, хотя и не хотела этого? Если бы я оставила Сина на этих пассажиров, он бы просто озверел...

Он поднял голову и замер, глядя на искрящиеся под солнцем снежные шапки сопок. Ветер стих, но солнце по-прежнему слепило глаза. — Это мы? — спросил он.  — Да. — А кто? Мальчик посмотрел на него и отвел взгляд. — Не знаю.  — Я знаю, кто вы. Я видел вас вчера. Мальчик медленно кивнул.  — Ну да, верно… Я — Эрвин Шрейер,  летчик. Они замолчали. Парень достал пачку «Казбека», почистил выбившуюся сигарету и, закурив, сказал: —Выслушайте меня. Я прошу вас, выслушайте меня… Мне кажется, я знаю, что произошло… — Странно слышать такое от человека, который уже умер, — заметил пилот. Он глубоко затянулся и выпустил струю дыма...