Ольга Принева

В магазине не было продавца, но Квинлан не собирался идти в супермаркет. У него еще осталось немного деньжат, чтобы купить сигару и заплатить за звонок домой из телефонной будки. И больше ничего. Спустившись по лестнице, Квинлана обдало холодом. По спине струился пот. В этом месте холод был почти осязаем. Поняв, что не может пошевелиться, Крикет выглянул на улицу. Кто-то припарковал автомобиль на противоположной стороне. Какой-то мужчина прошел всего в нескольких футах от перекрестка. Возможно, он услышал шум и вышел посмотреть, что происходит. Конечно, сейчас он стоял в нескольких шагах от Крикета, но почти сливался с темнотой...

Он давно уже потерял счет времени, невзирая на то что в той же резиденции находился еще отряд генерала Мамелюкова, и, поразмыслив, решил встать и размять ноги. Утренний ветер гнал легкие облака, наполняя их сухим снегом, который таял в инфракрасном спектре. Под прикрытием туч, что вздымались по краям небосклона, можно было бы без труда различить очертания лежащего внизу города. И хотя практически вся масса города, оказавшегося под контролем армии Башара, была уже захвачена, тем не менее «Хашимитское государство» все еще представляло собой опасное для «каталаунцев» объединение. И если в самом деле четвертая вооруженная бригада снимется и покинет город, то им придется туго...

День за днем он шел к своей цели. Пустошь была отличным укрытием, а охота на оборотня манила своими опасностями и непредсказуемыми результатами. Теперь он шел через пустошь день за днем, без отдыха и сна, по горло в крови. Порой он останавливался, чтобы отдохнуть. Иной раз ложился прямо на землю и надолго засыпал. Но это случалось нечасто, ведь ему нужно было охотиться и постоянно помнить, что он в любой момент может превратиться в оборотня. Корландриль не знал, сколь долго он будет идти по Пустоши. Он понимал лишь одно: если он не найдет ничего ценного, то рискует испытать то чувство голода, что терзало его во время боя...

Самолет приземлился в 19.40, до этого я четыре часа ожидала в аэропорту. Пока я ехала из аэропорта на такси, у меня было время, чтобы позвонить домой и узнать, все ли в порядке. Мать и сестра волновались, не случилось ли со мной чего-нибудь. Мне необходимо было позвонить. Я назвала им свое место назначения, адрес и сказала, как меня найти. В толпе пассажиров, глядевших на меня сверху вниз, я чувствовала себя не такой несчастной. По сути, я могла помахать им рукой из окошка. Ну что, я что-то сделала неправильно? Может быть, я сделала что-нибудь, хотя и не хотела этого? Если бы я оставила Сина на этих пассажиров, он бы просто озверел...

Он поднял голову и замер, глядя на искрящиеся под солнцем снежные шапки сопок. Ветер стих, но солнце по-прежнему слепило глаза. — Это мы? — спросил он.  — Да. — А кто? Мальчик посмотрел на него и отвел взгляд. — Не знаю.  — Я знаю, кто вы. Я видел вас вчера. Мальчик медленно кивнул.  — Ну да, верно… Я — Эрвин Шрейер,  летчик. Они замолчали. Парень достал пачку «Казбека», почистил выбившуюся сигарету и, закурив, сказал: —Выслушайте меня. Я прошу вас, выслушайте меня… Мне кажется, я знаю, что произошло… — Странно слышать такое от человека, который уже умер, — заметил пилот. Он глубоко затянулся и выпустил струю дыма...

Максим был физиком по образованию, но, имея тягу к искусству, не стал выбираться из родного гарнизона, а сделался начальником отдела в лаборатории одного из институтов и продолжал работать над своей кандидатской диссертацией. Почему он вообще вернулся в их город после службы? Он ведь был призван по комсомольской путевке из Ленинграда, как все. Обычно не очень охотно оставляли родные места призывники, несколько лет не прерывая связи с домом, а Максим всегда был заядлым путешественником, много ездил по стране. И вот на тебе — он умудрился влюбиться, женился, вывез любимую из гарнизона и вскоре повез в Прагу...

Рыцари выстроились около ворот замка. Бой начался. Гарольд не хотел участвовать в жестокой схватке. Ярился он, но бешенство — плохой советчик в битве. Вытянув руки, он пошел вдоль шеренг копейщиков, собирая войско. Его оруженосец герцог Ринольд, на глазах которого копье пробило доспехи, кричал герцогине: — Моя госпожа, я хочу умереть вместе с вами! — Ринольд! — воскликнула герцогиня. — Если твой оруженос Сейфуллах убьет Гургу, ты потеряешь право на этот замок. И тогда она вынула из складок платья затейливую старинную брошь. — Это фамильная брошь моей матери, — сказала она. — Принц Дэрэс, подайте мне с оруженосцем доспехи...

Служанка принесла мне кофе. Я должна была бы пить его в одиночестве, но я не была одна. Под каким-то предлогом, которому я сама не могла подобрать объяснения, я оставила Вэнса и Робби в гостиной и пошла в кабинет. На столе уже был готов чай, я добавила несколько ложек сахару в чашку и немного воды. Я не стала пить, а, поставив чашку на стол, пристроилась в некотором отдалении от других. Слуги часто приглашают гостя на семейный завтрак, и таким образом их приглашают разделить с ними удовольствие. Я чувствовала, как во мне закипает гнев. Однако я ничего не могла с этим поделать. Это было совершенно на нее не похоже...

Каждый раз, когда я вижу ее, у меня какое-то странное чувство. — Какое? Он метнул на нее взгляд. — Нет, я имею в виду, что я не знаю, что чувствовать. На самом деле я не думал ни о чем конкретном. Я просто хочу знать, почему ты за ней следишь. - Я не слежу за ней. Лицо Нормана сморщилось. - Но я не могу перестать думать об этом. Я тоже задумался. Не то, чтобы Норман мне нравился… но по крайней мере, он не злился. Может быть, дело в Оуэне Кармайкле, подумал я. Я все еще пытался подыскать объяснение. Но я не знал. Я и правда не знал, почему я за ней слежу. Но что-то в этом было. Когда Норман ушел, я искал его глазами...

Мне вдруг вспомнились слова Сэндбриджа, сказанные ему в подвале, и я поспешно встал. — Я вернусь, как только меня навестит мистер Грант. — Сказал я Мэри и вышел из спальни.  * * * Я опоздал. Мэри была в саду. Сидя на корточках она собирала ярко-голубой букет. Увидев меня, она вскочила. — Где ты был? — Я опустил сумку на землю. Ей было семнадцать. На вид четырнадцать — я внимательно смотрел ей в глаза. Вот почему я знал о ней всё. И я действительно знал о ком она думала больше всего. Она думала о нём.  * * Сад оказался большим и густым. За пределами его было прохладно и сыро. Мы вышли к небольшому озеру, которое через несколько шагов впадало в небольшую речку...

Я пошла в библиотеку, потом в магазин и выбрала большой синий бархатный костюм с огромным воротником и низким декольте. Расчесывая волосы перед зеркалом, я не сразу обратила внимание на свое отражение в огромном, во всю стену, окне, — Анита сейчас куда-то пошла… Я снова принялась рассчесывать волосы, но в тот момент, когда я уже поворачивалась к зеркалу, та, которой я была, выскользнула из рамы и появилась на пороге. В моих руках было несколько бумаг. Я осторожно подошла к окну и вытащила их из рамы. Они были сложены квадратиком — то ли пополам, то ли вчетверо. Развернув и встряхнув, я увидела,...

Мы сели за стол, не смотря на уговоры принять ванну. – Ну-с, – я только сейчас вспомнила, что так до сих пор и не поужинала, не говоря уже о романтике.  – Рассказывай. – Что? – непонимающе спросил Эрилив. Лирелл пожал плечами. Я же выразительно закатила глаза. И да – ему нужно было, чтобы я устроилась поудобнее на диване и начала рассказывать. Распределила бутылки, выдвинула стул из-за стола, тоже уселась и просто рассказала… – А ты,  – интересовалась я, пока мы ужинали,  – а ты-то что за зверь? Эльф смутился и на лице появилась хитрая ухмылка. «А ты – не зверь?» – прозвучал в голове вопрос. Это был опасный вопрос...