Баро отпустил плётку и отдёрнул руку. За секунду, за один миг рука окоченела и покрылась инеем. — Господь Вседержитель, помилуй нас, — прошептал Баро и, прижав обмороженную руку к груди, побежал к табору. — Народ, доставайте иконы, зажигайте свечи! Все молиться будем! — кричал Баро, и на него смотрели как на сумасшедшего. Табор собрался вокруг костра. Старейшина открыл Библию и начал громко читать молитвы, остальные проговаривали вместе с ним. Баро стоял, держа большой родовой крест, и громким басом повторял: — Отче наш, Иже еси на небесех...
MISTIC
Вожатая лагеря Сосновый бор
Воспоминания вожатой: Лето, которое не кончается Я до сих пор помню тот запах — смесь сосновой смолы, мокрой земли после ночного дождя и дешёвого стирального порошка. Мы приехали в «Сосновый бор» за два дня до начала смены. Старый пионерский лагерь, построенный ещё при Хрущёве, казался декорацией к фильму ужасов: облупившаяся краска на корпусах, заросший камышом пруд и главная аллея, где фонари почему-то никогда не горели. Нас было пятеро студентов-практикантов. Я, Лёха, Димка, Катя и Марина. В первую же ночь мы решили устроить посиделки у костра во взрослой зоне, подальше от детских корпусов...
Страж проклятого места 20
Прошло три года. Осень в Москве пахла мокрым асфальтом, выхлопными газами и озоном — фирменный парфюм мегаполиса, который Аня теперь называла запахом «контролируемого хаоса». Она стояла на крыше шестнадцатиэтажки в Коньково. Ветер трепал воротник её форменного плаща Департамента — темно-серого, строгого, без золотых надписей про вкусность для демонов. Плащ сидел идеально. За эти годы она вытянулась, плечи стали шире, а взгляд перестал быть просто детским. Теперь это был взгляд аудитора, перед которым бледнеют даже архангелы...
Сегодня, 29 августа 2026 года, православные верующие отмечают Третий Спас, который в народе известен как Ореховый или Хлебный. Этот день завершает цикл августовских праздников Спаса. История праздника Официальное церковное название этого дня — Перенесение из Эдессы в Константинополь Нерукотворного Образа Господа Иисуса Христа, которое произошло в 944 году. Согласно преданию, царь города Эдесса по имени Авгарь заболел проказой и не мог исцелиться. Услышав о чудесах, творимых Иисусом Христом, он послал к нему художника с письмом, чтобы тот написал портрет Спасителя. Художник не смог запечатлеть лик Христа, тогда сам Иисус умылся водой, вытер лицо платом (убрусом), и на ткани чудесным образом отпечатался его образ. Этот нерукотворный лик исцелил царя Авгаря. В честь этого события установлен праздник почитания иконы Спаса Нерукотворного. Также этот день является попразднством Успения Пресвятой Богородицы, то есть продолжает празднование великого двунадесятого праздника. Традиции * Освящение урожая. Главная традиция Третьего Спаса — освящение в церкви продуктов нового урожая. В храм несут корзины с орехами (отсюда название «Ореховый»), свежевыпеченным хлебом из муки нового помола, пирогами, зерном, мёдом, фруктами и овощами. Это способ поблагодарить Бога за дары земли и попросить благословения на предстоящий год. * Хлебная торговля. С этого дня начинались ярмарки, где торговали холстами и полотном (ещё одно название — «Спас на полотне»). Было принято покупать отрезы ткани для зимнего рукоделия. * Завершение жатвы. Крестьяне завершали полевые работы. Говорили: «Третий Спас хлеба припас». Последний сноп торжественно вносили в дом. * Чистка источников. Третий Спас также называли «Спасом на воде». В этот день было принято чистить колодцы и родники, пить воду из них и обходить их кругами, символически «замыкая» тёплое время года. Народные приметы Наблюдения за природой в этот день помогали предсказать погоду на осень и зиму: - Если журавли уже улетают в тёплые края — Покров (14 октября) будет морозным, а зима наступит рано. - Если день солнечный — сентябрь будет тёплым. - Идёт дождь — осень ожидается сырой. - Урожай орехов обильный — следующий год будет хлебородным. - Мало грибов, но много орехов — зима будет снежной и холодной. - Вода в источниках спокойная — осень будет безветренной.
Сон во сне
В старом дачном посёлке, где время застыло в янтаре из сосновых игл и пыли на верандах, стоял дом моей прабабки. Я приехал туда не за воспоминаниями — их у меня не было, я видел её лишь раз, в глубоком детстве. Приехал, потому что городская квартира стала давить бетонными стенами, а здесь, среди зарослей малины и тишины, можно было хотя бы дышать. Дом принял меня равнодушно. Он пах сухой древесиной, старым лаком и чем-то ещё — сладковатым запахом тления, который никак не мог выветриться. В первую же ночь это началось...
