Записки старого шахтёра

– Эй, а у тебя есть зажигалка? – просьба из темноты прозвучала несколько громко, развязано и нагло. Исходила она от тёмного силуэта, стоящего на подъезде приёмного покоя в шагах тридцати. Я остановился. В руках сетка с мандаринами, гроздь бананов, двухлитровая бутылка с водой – всё, что попросил Джон принести ему в больницу. Я отдал мандарины Сёме, пошарил свободной рукой в карманах. Нашёл. – Есть! Силуэт стал выходить из тени. Из темноты он вытянул гирляндой вторую тень – оказалось, что это не один человек, а два...

Перед новогодними праздниками вспомнил для проекта @wargonzo Луцика и Саморядова – гениальных сценаристов из 90-х. Из этого периода всем хорошо известен ещё один гений из мира русского кино – Алексей Балабанов, но корректнее его отнести на начало 2000-х, на которые пришёлся пик его творчества. А в 90-е старое советское кино умирало, как и всё советское. Но рождался новой, русский кинематограф и Луцик с Саморядовым вспыхнули в 90-е на его небосклоне яркой кометой, к сожалению, недолгой. В соавторстве они написали сценарии к фильмам «Дети чугунных богов», «Гонгофер», «Дюба-дюба» и другим...

За окном после монотонного чередования елей, сосен и столбов электропередач, передающих проводами друг другу эстафету, внезапно открылась болотная пустошь, усеянная бородавками соломенными кочек. Над пустошью восстал огненный обруч солнца. Багрово-свирепый шар уже оторвался от земли и осветил тоскливую осеннюю равнину. На горизонте могучим, бледным призраком появился хребет Приполярного Урала. Он закусил челюстями белых скал утреннее, ещё фиолетовое от сумрака ушедшей ночи, небо. Нереальное, инфернальное, инопланетное зрелище...

«Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги» – урывками читал и наконец добил автобиографию Анатолия Мариенгофа. Мариенгоф – поэт-имажинист, друг Есенина – я не поклонник ни того, ни другого, а из литературных направлений того времени самым сильным, пожалуй, был акмеизм (Гумилёв, Мандельштам). Из футуристов отдаю уважение – Хлебникову, а предпочтение Маяковскому. Особняком от всех стоят наикрутейшие Ходасевич и Волошин. Из символистов - поздний Блок, и сейчас из ОБЭРИУТов я параллельно листаю Заболоцкого – это очень гениально...

Пожалуй, я самый последний военкор, кто впервые посетил Авдеевку. Раньше как-то случая не предоставлялось. – Ну что ты, разрушенных городов не видел? – риторически спросил как-то мой товарищ. Видел. Волноваха. Мариуполь. Попасная. Соледар. Бахмут. Всё одно и тоже. Но есть разные градации и оттенки. На круге перед Авдеевкой весьма оживлённое движение. Направления в разные стороны все активные. В подавляющем большинстве это военные машины, серые от грязи и хаки, и в этот серый поток разноцветными брызгами лишь изредка попадает гражданские авто...