Anastasiia Lats / будни писателя

Еду в поезде. Смотрю на свое отражение в стекле, за которым темень лесов периферии и редкие белые фонари. И выдумываю. Чью-то чужую жизнь. Я выдумываю высокие сосны и белые махровые халаты. Смесь кардкаде с фруктовым ройбушем и мятой. Прохладный запах вечера в лесу. Мягкий свет, отделка комнат из благородного дерева. Огромная белоснежная кровать, на которую падаешь, а она хрустит простынью. Выдумываю стеклянные двери во всю стену — выход наружу. Там горячий бассейн, подсвечивает неровным голубым цветом лица...

Помню, 2 года назад я стояла посреди Ленинградского вокзала и запоминала мгновение. Тогда мне казалось, что я больше сюда не вернусь. Я бежала из города, из страны, которые меня душили. Потом я делами возвращалась обратно тем же поездом. И чувство черной тоски, печали, беспомощности, желание прыгнуть из уходящего вагона впечаталось в моё подсознание настолько, что и по сей день "Балтийский экспресс" — синоним к слову "тоска". Поезда — это долго. Поезда — это душно и часто надоедливые соседи. Уж не знаю, кто там говорил о дорожной романтике, но он явно псих...

I'm good i'm good i'm great Зона ожидания Как удивительно сбывается то, чего совсем не ждешь, а иногда и не мечтаешь даже. Солнце пробивалось через очки на периферию, американо учащало сердцебиение, попутно возобновляя желание жить. Рабочая почта не сулила разбираться со встречами и предложениями, а я — лишь томно и устало вздыхала, краем уха ловя комплименты в адрес "мадемуазел!" За июньскую неделю в северной Германии кожа лица и нижних конечностей успела приобрести оттенок молочного шоколада (обязательно с пометкой "био"), выделяя еще сильнее синие глаза на посмуглевшем фоне...

Не потому, что мне было не с кем пойти, не потому, что я социопат, не потому что мне было грустно. Просто сегодня вечером я понял, что должен прийти сюда один. Я не взял даже телефона, положил в карман штанов только отполовиненную пачку marlborro, а зажигалка в таких местах найдётся всегда. Тлел вечерний майский воздух. Он был такой, что хотелось набрать концентрат в стерильный шприц и ширнуться. Он пах цветами, чем-то жженым и надвигающейся апатичной жарой. Солнца уже давно не было видно, а я шёл пешком по брусчатке старого города и зачем-то нацепил на нос тёмные очки...

Биты Тайсоном били по перепонкам, светомузыка слепила, толпа пьяных разгоряченных и почти неизменно красивых молодых тел сливалась в единую субстанцию, подобную морской волне. Я ловила его взгляд на себе в самых неожиданных местах, обернусь — стоит. Секунда — и нет уже. Казалось, как бы затёрто, аки бабулин свитер, это не звучало, будто вокруг нас — нет никого. И если кто-то попадёт в пространство между нашими взглядами — сгорит дотла. Так искрило неистово. Я просто танцевала, а он — просто стоял и смотрел...