Мадина Абдуллаева

Я была в ужасе от увиденного, и кроме того, было очень холодно. Мне было всего 12 лет, и я почувствовала, что эти несколько дней в джунглях навсегда будут со мной связаны. Из других историй мы знаем, что дети проходят через ужасы пребывания в джунгли с дикими животными. Мой отец умер, и нашей семье досталось небольшое наследство, но по закону о здравоохранении нужно было с нуля создавать общество, помогать обездоленным и тем, кто не может себе позволить лечение из-за своего низкого дохода. Мы построили госпиталь в джунгарии, но остальная часть наследства пропала. В 1998 году у нас с доктором Хайнцом Ренцем случился кризис, и мы расстались...

Я бежала,бежала,бежала.,да так быстро что Иван в третий раз сказал: -Ну,что ты бежала там по соседству как шальная.- а я его уже не слушала. -Как она бежала,будто её под электричкой уносили. Так он мне кое-что ещё про неё рассказал. Я все уши ему прожужжала,он ведь оч-чень меня любил,но молчал. А потом я ещё узнала что он её боялся и не любил. Когда Ваня ушёл к маме и я рассталась с ним,то я всё чаще стала вспоминать о нём,а потом я стала о нём думать очень часто,а точнее вспоминать. Ему я тоже очень сильно нравилась,но он был такой большой,с ним было тяжело. С ним было даже потрудней как с маленьким...

Открываю глаза-реанимация. Не чувствую руку. Проверяю пульс-пусто. Прикасаться к ней не буду. — Так, — прошептала я. —Да, — ответил мне голос, бессмертного. Вентиляционные отверстия исчезли, а я стояла в коридоре, без шапки. Я их закрыла, пока лечилась. Вместо них у меня болтались провода. Как оказалось, они были проводками от моего коммуникатора, но я ими больше пользоваться не хочу. На удивление, этот тоже со мной. Вернее он-то не мой, а моей мамы, которая меня нашла. Иду к маме. Естессно, маме я рассказала не всё. Понятно, что она уже была осведомлена. Итак, мы вместе и отлично проводим время...

— Эй, как ты? — спросил я, моргая глазами. Моя рука оказалась на её лбу. «В норме», — сказал я, и моё сердце испуганно заколотилось. Она резко дернула головой. «Нет, не в норме. Я слишком слабая». «Шшш. Мы что-нибудь придумаем», мой голос звучал встревоженно. Потом я услышал её лёгкий вздох: «Да, мы что-то придумаем». Берни казалось, что мы были более чем в состоянии что-либо придумать. Я начал массировать её шею. Она напрягла шею. Внезапно я напрягся. Её глаза блуждали, словно она пыталась что- то найти. Я пристально смотрел на неё, ожидая развязки. Она снова сделала глубокий вдох, но теперь я увидел в её взгляде надежду...

– Я уже говорила. Она с того дня, когда он появился на свет. А на лице у Женьки появилась такая же, как у Генкина отца, слегка оттопыренная верхняя губа, показывающая здоровенный сахарный клык. 2. Через две недели после окончания суда, когда мать и сын возвращались от брата домой, был сильный мороз, и скоро небо совсем затянуло тучами, подул сильнейший ветер. Был почти час ночи. – Мама, – забеспокоился Генка, — почему мороз так сильный? Это же просто для того, чтобы нам было холодно. Даша сняла варежку и прижала ею Генку к груди. Мальчик тихо захныкал. «Опять заболели, - подумала Даша, подумав, что Генка очень плохо переносит холод»...