Валентина М.

-Что-то тут не так, - Анька в сотый раз перечитала записку, которую оставил Антони,-не могла она вот так просто уехать, не предупредив меня. Макс задумчиво глядел в окно и молчал. Мягкие, белые хлопья снега падали на землю, устилая двор пушистым ковром. -Они ведь даже дом не замкнули, - она крутила записку в руках, - чтобы Танька дом оставила открытым, - она взмахнула руками, - и телефон не отвечает, что же могло случиться? Макс подошёл к ней и прижался подбородком к её темечку, - и записку он писал, не она, ты видишь? - Анька показала ему клочок бумаги...

Мы оказались с ним наедине, наверное, впервые, один на один и смотрели друг на друга, как будто чужие, хотя фактически он был моим мужем. То, что предстояло мне сделать нужно было тщательно обдумать. -Завтра я пойду в детский дом, - сказала я Антони, - мне нужно увидеть малыша, я так соскучилась. Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. -Я думаю, нам надо пойти вместе, - задумчиво сказал он, - ведь он будет и моим сыном тоже. Я его даже не слышала. -Ох, я даже не знаю, узнает ли он меня?- сказала я с чувством и посмотрела в зеркало, висящее на стене, - поймёт ли, что это я, его мама...

-Просыпайся, - услышала я голос Аньки, - хватит уже валяться. Я с трудом разлепила глаза. Солнечный свет бил мне в лицо, и я зажмурилась. Потом почувствовала терпимую боль в скулах. Я снова открыла глаза и хотела сказать, чтобы Анька закрыла окно, потому что солнечный свет мешал мне спать, но губы не шевелились, словно онемели. Анька, похоже и сама догадалась, что мне было нужно и я услышала, как она задернула шторы. Её лицо расплывалось у меня перед глазами. Кажется, она улыбалась. -Ну, что,...

Я очнулась в темноте. Мне не хватало воздуха. Глаза понемногу привыкли к кромешной тьме, и я смогла оглядеться, хотя по-прежнему не могла встать, словно была парализована. В голове все ещё крутились обрывки моего сна. "Неужели я все-таки это сделала?" - с ужасом подумала я. Я ведь хотела остановить исполнение этого безумного плана. Голова раскалывалась от невыносимой боли, и я с досады заскрипела зубами. Очень хотелось пить. Похоже, я всё же передумала. Я стала вспоминать день, который предшествовал тому, что я проснулась в гробу...

Мы сидели в кафе "Патриция" и ждали, когда придёт Антони. Прошёл уже час, но его всё ещё не было. Я пожалела, что мы не обменялись телефонами. По крайней мере ему можно было позвонить и спросить, что его задержало и придёт ли он вообще. -Ты уверена, что он придёт? - спросила Анька, наверное уже в сотый раз, - что он сказал? Я нетерпеливо вздохнула. -Ань, я тебе в тысячный раз говорю, он сказал, в кафе "Патриция" через час. -Уже больше часа прошло, - заныла она, - а вдруг он не придёт? Может...

-Ты с ума сошла, и это твой план? - Анька округлила глаза и затопала ногами, - а об отце ты подумала, это же его убьёт! Я закрыла глаза, тщательно пытаясь не нервничать, помассировала виски, и посмотрела на неё с отчаянием. -Как ты не понимаешь? - я устало вздохнула, - у меня нет шансов забрать Виталика, пока я это я, - я с укором посмотрела на неё, - и отчасти, это твоя вина. Если бы вы не засунули меня в эту чёртову больницу, где меня чуть не убили, у меня не было бы никаких срывов. Она стыдливо опустила ресницы...

Темные стены давили, словно тиски. Но я не позволила Аньке включить свет. В этой комнате я провела, кажется, всю жизнь. Но прошло лишь несколько минут. Анька искоса смотрела на меня, тихонько вздыхая. Я не смотрела на неё. Все мои мысли занимал лишь он. Мой малыш. Сердце моё билось, словно маленькая птица в клетке, тщетно пытаясь найти выход. Так вот что чувствует загнанный в угол зверь? Злость, страх, ярость, отчаяние. Все чувства смешались во мне, грозя затопить последние остатки разума. Как...

Мы сидели за столом в доме Павла и его матери. Вместе с нами был и Валерий Блинов. Они с Павлом были старыми друзьями. Я прижимала к себе Виталика, всё ещё не веря, что он со мной. Он сонно глядел на меня своими чистыми доверчивыми глазенками, и держал за руку. Анька разговаривала по телефону с Максом. -Приедет через пару дней, - сказала она, положив трубку. -А что же делать с малышом? - спросила я, - я так хочу, чтобы он остался со мной. Малыш взял меня за руку, прижался головкой к моей груди и сладко зевнул...

Мы с Анькой ошалело переглянулись. Мужчина подвел нас к окну, где было меньше всего людей и весело нам подмигнул. Лицо у него было круглое, чисто выбритое и чем-то напоминало блин. -Опер уполномоченный Валерий Блинов, - представился он, и мы с Анькой прыснули со смеху. Он закатил глаза,-ну, как всегда, - он развел руками. -Простите, - сказала я, перестав наконец смеяться, - а что мы, собственно, сделали, чтобы нас вот так за руки хватать? Валерий отпустил наши руки. -Простите, - сказал он в свою очередь, - так как-то...

Рассвет придал мне сил. Я разбудила Аньку как только солнце поднялось над линией горизонта. Она недовольно заворочалась, а потом встала, и мы услышали как на кухне уже готовит завтрак Павел. Его действиями руководила неугомонная и подозрительная баба Люба. Мы вышли из комнаты, намереваясь расспросить старушку и её сына о семье Виталика. -Да, что тут скажешь, - пожал плечами Павел, - эта квартира, где они сейчас живут его отцу принадлежит, а он заядлый пьяница. Машка внука почти совсем не привозила по понятным обстоятельствам...

Мы спускались по лестнице, слезы всё катились по моим щекам. Я ничего не видела перед собой, и чуть было не упала, споткнувшись о ступеньку. Макс придержал меня за руку с одной стороны, а Анька с другой. Выйдя во двор, мы понуро направились к машине. -Ну, дело сделано, пора и домой, - потирая руки, сказал Олег. Я посмотрела на него, словно на самого злейшего врага. Он немного сконфузился. -Мы остаёмся, - заявила вдруг Анька, - а вы езжайте домой. Мужчины переглянулись. -Этого не было в планах, - выпалил Макс, - я тоже остаюсь с вами...

Утром мне стало казаться, что всё, что произошло ночью, было частью моего сна. Ночью во сне снова приходила мать Виталика, умоляя меня спасти её сына. -Не отдавай его, не отдавай, - просила она, - пусть он останется с тобой. -Но он его отец, - возразила я, - я не имею права оставить у себя мальчика, как бы мне этого не хотелось. -Пожалуйста, - просила Мария, - я увезла его, чтобы спасти. -От чего спасти? - спросила я, - пожалуйста, скажи мне, от чего я должна спасти его. Мария в отчаянии посмотрела на меня глазами, полными слёз и растаяла в предрассветной тьме...