Екатерина Катина

Дверь была заперта изнутри, и я услышала, как Фоб допивает свой напиток, — начал объяснять Джейкоб. — Изнутри была отчетливо слышна музыка, я знал, что сейчас не время для вечеринок, поэтому сел за руль, а за моей машиной прибежало с дюжину парней. Я дал им несколько пощечин, и они поняли, что со мной лучше не связываться. Но прошло примерно десять минут, и в дверь позвонили. Я пошел открывать, понимая, что мне придется ответить на какую-то едкую шуточку, но что-то заставило меня открыть дверь. На пороге стоял парень, примерно моего возраста, с короткими светлыми волосами, в кожаной куртке, джинсах, а из кобуры под мышкой торчала рукоятка пистолета...

У нее были большие голубые глаза, которые могли быть любого цвета — голубые от природы, серо-голубые от синяков, красные от слез, голубые-голубенькие от похмелья, — но сейчас они казались искусственно подкрашенными. Грязь под ногтями выглядела неопрятно. По ней можно было даже понять, где она работала раньше. Обычно женщины, которых она терзала, уже были несколько… нет, слишком выразительно истощены. — Не верю, что вы готовы пойти на такое.  Джоанна покачала головой: — У меня был такой день, в жизни человека бывают и такие. Пора с этим кончать,  — свирепо сказала она.  Нервно потирая руки, она нагнулась за стаканом...

Иван вошел в комнату и, не глядя по сторонам, прошел по коридору, чуть не задевая своим посохом двери, и остановился у двери, где, по словам Санька, родился Иван. В тот самый момент, когда он был уже готов повернуть ручку, в коридоре раздались женские крики. — Ой, мамочки! — воскликнула одна из женщин. — Это что там за штука? — со страхом спросила вторая. Иван насторожился. — Ты слышал? Что это с ними?  — Да что ты, тестя спроси, — ответил Иван. Не успел он шагнуть в коридор, как женщина в ужасе, сцепив руки, заверещала: — Мальчик! Ну как же ты мог к нам выйти? — Я? А я думал это к теще!  Мужчина...

Река протекала через небольшой городок под названием Линкольн. В принципе, она и была названна в честь одного из исторических лидеров колонии, однако в наши дни Бриллиантовые горы привлекали путешественников больше из-за своих климатических условий. Этан поднялся с реки, выбрался на трассу и направился к концу шоссе, где заметил старый автобус, припаркованный на обочине. Он до сих пор был в исправном состоянии, а когда Этан вошел в него, автобус очень приветливо заурчал. Ну, тут все было как надо. Но почему-то Этану все время становилось тоскливо в автобусе. Воняло какими-то болезнями, может крысами, которые, наверняка, были у водителя...

В ту самую ночь, когда любовник украдкой, крадучись, вернулся домой после столь долгой отлучки, она испугалась. Она побежала вниз, почти бегом, чтобы никого не встретить, быстро огляделась по сторонам, увидела свое отражение в зеркале прихожей, в страхе подумала, что с ней, кажется, не все в порядке, и вернулась на верхнюю лестничную площадку. Она смотрела на свое отражение, которое тоже смотрело на нее, но… было ли это ее отражение или какое-то иное? Она в ужасе приложила руку к животу, чтобы узнать, ее это живот, или это призрак… А затем взяла деревянную швабру и попыталась, как бы случайно, провести ею под своим животом...