Чернильница из хлеба. Писатель

Звонок раздался в первом часу, часовой доложил о стрельбе где-то на соседнем посту. Резервная группа выдвинулась незамедлительно. Через жёлтый свет охранного освещения туман казался ещё более плотным и каким-то липким, вдаль на 5 метров не было ничего видно, кроме жёлтых блинов прожектора, которые тускло пробивались через мглу. Старый и опытный начальник караула капитан Самохвалов уже догадался куда бежать: 9й пост - слегка накренившаяся вышка, стоявшая на углу периметра, давно была готова к демонтажу,...

Заметно опустел парк к концу сентября. Нет больших толп кричащих детей, кричащих на детей мам, влюблённых парочек тоже поубавилось. И дело не в том, что люди перестали рожать и влюбляться. Дело в том, что наступила осень. Дождливая, беспощадно избавляющая деревья от листвы, холодная пора. Уставший от летней кутерьмы и бесконечной суматохи парк будто отдыхал, а его деревья скидывали листву с облегчением, будто человек, раздевающийся перед сном. Кое-где стоят лужи, снимаются некоторые аттракционы.    Я сидел на лавочке со своим другом и моей девушкой...

Лозовский провёл в своём лагере трое суток. Изначально он планировал провести в нём ровно столько времени, сколько требовал того хороший отдых и запас провизии для дальнейшего пути. Но расставаться с обжитым местом не хотелось, и хотя Лозовский понимал, что время играет не в его пользу, но всё же он не спешил вновь с головой окунаться в бесконечный марш-бросок неизвестно куда, не хотел снова окунаться в голод, жажду, в холод и нечеловеческую усталость. За три дня в лагере мало-мальски стали затягиваться раны, стали появляться силы и выносливость...

Да-да, именно сдох. В сознании людей, которые его недопоняли, отвернулись от него как от творца. Творца, созидавшего истинные шедевры из грязи, гнили и нечистот. Гения, выковыривавшего из мерзости алмазы строк и жемчужины рифм. Настоящего колосса поэзии. Я часто сталкивался с удивлением, когда люди узнавали, что мне нравится Маяковский. Столько раз слышал что-то типа “да он же не в рифму”, или, там “да его ж читать невозможно”. Ну-ну, господа, давайте-ка пройдёмся… Вы можете как угодно относиться к его взглядам, но не признавать его гения – глупо...

Лозовский проснулся с рассветом. Ритмично стуча зубами и подёргивая посиневшей от холода нижней губой он пополз к кострищу. Промокшая после ночных купаний одежда, развешанная им вокруг костра, ничуть не высохла, даже наоборот, казалось, из-за осевшей на ней росы стала ещё мокрее. Как ни крути, а сушить её придётся на себе. Это Лозовскому совершенно не нравилось. Его точно не радовала перспектива сгинуть в тайге из-за воспаления лёгких. Уж куда благороднее было бы стать обедом для медведя или волка,...