Кристина Антонова

Для похода они сделали стремена, снабдили ремнями. Походные рюкзаки они сложили в два ряда, к изголовью каждого прикрепили по упаковке соли. Лошадей привязали к столбу, четыре пальца ноги, высунутые из стремени, торчали, как голубые птичьи головки, от чего походка стала легкой и быстрой. Парашютистов посадили спереди. Альянс сразу же устроил гонки. Побеждал тот, кто прыгал дальше других. За лидерство боролись все. Понтонники, пограничники, артиллеристы, американцы-полицаи. Все они уставились на Сорокина, никто не хотел первой прыгнуть. Толпа ждала. Тринадцатилетний гимназист готовился снять гимназистские часы с золотой цепочкой...

Велосипед полицейского оказался сломан. Дорожный инспектор склонился над ним и хмуро пробормотал: - Ну надо же! После вашего отъезда... Что, после моего отъезда и в самом деле не стало хуже? И посмотрел на меня: - А вот с вами нам придется попрощаться. Ваша жизнь в этом городе закончена. Начинается новая жизнь в другом месте. Я был ошеломлен. Каким образом он это узнал? - Но я не могу уехать! - возразил я. - Вы должны передать мне мою сумку! Инспектор спокойно покачал головой: — Передайте мне свою сумку и езжайте дальше. Инспектор вынул из кармана блокнот и зачитал мне постановление о присвоении мне звания младшего лейтенанта и назначение на новую службу...

Олег стоял на краю обрыва и глядел вниз, на бархан. Над барханом неслись иссиня-черные тучи. Они ползли по небу, словно плыли. Медленно… Сначала в одну, потом в другую сторону. Бархан стал расти, на его гладкой поверхности появились темные проплешины. «Надо вниз, — подумал Олег. — Там вода. Полоскать, наверно, можно». Он сделал шаг вперед. Вдруг стал валиться назад, нелепо запрокинув голову. Валиться он не хотел, просто что-то в нем сломалось. Сломалось внутри, и сильнее всего, сильнее страха за близких людей, сильней всех его страхов. Падение было стремительным, в голове словно взрывались все мысли...

Максим жил простой жизнью огородника, то есть не садился на мотоцикл и не ездил на рыбалку. Занимался своим делом на огороде, ходил в лес, иногда в кино, а по праздникам в театр. Никогда не ездил с друзьями на рыбалку, потому что его друзья в отличие от него были людьми веселыми и не стеснялись в выпивке. С одной стороны, это было плохо: пьяницы люди грубые и бестактные, никак не умеют себя вести в обществе. Но была и другая сторона: Николай Григорьевич обычно приезжал домой в отличном настроении, не отягощенный тяжелыми мыслями о жене, матери, сестренке, которая жила в Херсонской области, и о том, как трудно ему приходится: трудно работать на огороде в выходные дни...

Антон проснулся рано утром и очень удивился, когда увидел сидевшего на стуле напротив Загоруйко. – Вставай, умывайся, – сказал тот, пропуская мимо ушей приветствия. – А в туалет уже можно? – спросил он. Поднялся, умылся, зашел в туалет. Разделся, зашёл в душевую кабину и тут же услышал скрип двери и возгласы: – Пошли в столовую! – Сейчас я тебе чистую рубашку дам! Не забудь одеть, - И тот, кого звали Андреем, поставил перед Антоном стакан с водой, полотенце, туалетную бумагу. - Ешь быстрее! Антон отправился в столовую. Ел быстро, торопился. Даже в туалет ходил побыстрее, чем обычно. Андрей тем временем сидел за столиком и пил кофе...