- Как дела, дядь Петь? - Да ничаво, - шаркает пустым ртом великовозрастный старик. - Хорошо дела. - Кого благодарить за это, дядь Петь? - Благодарить? Ня знаю, некава. А вот винить-то... винить-то тока сабя. картина Л.Баранова
2 года назад
Лосская
1
подписчик
весь этот текст
Портьеры
И вот ты просыпаешься в любимом уютном доме. Сквозь дорогие, с любовью выбранные занавески ластится солнечный луч, заглядывает под сонные веки, целует щеки. На кухне ждет горячий вкусный завтрак, приготовленный дружеской крепкой рукой. За стеной сопят три самых теплых маленьких носа. Впереди – насыщенный, яркий на события день. Интересное дело, любимая работа, новые люди. Ты потягиваешься и … ощущаешь себя бесконечно несчастным. Невозможно несчастным. До такой степени, что закрыть бы глаза и никогда ни за что не откидывать это одеяло...
Старый добрый
Всё было просто как дважды два. Они созданы друг для друга, и всё тут. Он не может оторвать взгляда от того, как она болтает во время еды. У нее встают волоски на руках дыбом, когда он целует ее мочку уха. Он благодарит ее за цветы в доме, которые она старательно выращивает - он всегда мечтал о домашних цветах. А она говорит ему спасибо, каждый раз, когда он набирает ее номер для «как дела», просто так. Он красит её прекрасные ухоженные ногти на ногах, и никому другому не позволяет это делать. Она старательно выбривает ему машинкой стрелу над ухом, это она сама придумала, а он полюбил...
Пятьдесят семь раз Нажимала на газ По девятисотой дороге к лесу. По весу - пятьдесят шесть, Два раза в день есть, Три раза в год лечиться, Раз двадцать смотреть на птицу Над моим шестидесятым озером, Два раза была на море, Сотню слушала о чужом горе В день. Лень раза три-четыре в сутки, Гудки в трубке Уже сто тридцать первые. Наверное, раз сорок лечила хандру, Триста тридцать шесть пила чай в году. В бреду утопала раз шестьдесят, В семьдесят второй сидят На лавочках Бабочки, Бабушки - В девяносто третий. На вертель Одевали меня раз в столетье. И около трёх раз поднимали к солнцу. После «Ц» В слове «цыган» Раза три написала «И». И тысячу пятьдесят четыре раза ошибалась, Когда сдавала матан. Матом Ругалась девять тысяч двести четыре раза, примерно столько же перечитывала «Бабочку газа» Анненского. Маяковского «Скрипку» и того больше и этого больше тоже, лёжа. Четыреста пятьдесят точила улыбку И ножи, Ими же Триста кидалась к венам. Пять тысяч раз ходила по стенам, Пять тысяч триста о них билась Головой. Красотой Тысячу примерно заменила содержание И содержимое, Неудержимое желание погасила четыреста четыре. В квартире Три картины, Шесть кружек И ни раза искренности, Истинности. Девять подружек, Знакомых в пятьдесят раз, Вечером один стул и газ. На раз-два-раз Могу пересчитать всё на двадцати пальцах К примеру, На пяльцах Вышивала раза два Едва. От стены до стены, До скитания - Все подсчёты верны, Кроме бесконечности твоего молчания
У бородавок своя
- У кого восьмой номерок? – я - у очереди. Очередь - в Кожвене. Молчит.
- У кого восьмой? – повторяюсь.
Кой-кто поднял на меня глаза и тут же их опустил, кто-то даже не тратил на это времени.
- А что? – спрашивает у меня слегка сморщенными, но аккуратно накрашенными губками бабулька в норковой шапочке.
- Как что?! – не понимаю. – Это военная тайна? Я тоже участвую в этой игре. У меня девятый номер. Следовательно, я за иду в кабинет за восьмым.
Бабулька на выдохе захлопнула губки. Очередь из порядка десяти человек молчит...