Василий Боярков

Киевская ночь оказалась жутко холодной. Центральное отопление не работало почти ни в одном из домов, поэтому столичному населению приходилось выживать кому как. Кто-то объединялся в отдельные, не слишком многочисленные, группы и согревался у беспрестанно поддерживаемых костров. Кто-то спускался пониже в подземные катакомбы и довольствовался естественной пятнадцатиградусной температурой. Кто-то занимался распоясанным мародёрством, то есть находился в постоянных передвижениях, периодических стычках и переноске тяжёлых предметов...

После настолько наглого нападения, шведские мафиози очухались не раньше, чем через час и двадцать минут. Им всё казалось, что российские диверсанты оставили страховочное прикрытие. Поэтому основные силы разбежались по густым лесопосадкам и отсиживались там, пока окончательно всё не стихло. Первым пришёл в себя главный шведский наркобарон. Он получил костное ранение верхней ключицы и какое-то время провалялся без чувств. Ясное дело, его подранила Пума. Она мастерски вычислила ключевого преступника и на какое-то время успешно деактивировала...

После позорного бегства, представитель украи́нской элиты растворился, как будто его и не было. Киевский лидер воспользовался ситуационной заминкой и ужо́м ускользнул сквозь многочисленных граждан. Байдановский исчез. Наверное, отправился в свой собственный тёплый бункер. Его не стало, а холод всё нарастал. Становилось жутковато, если не нагнетать обстановку больше. Российская агентесса одиноко брела. Вырвавшись из плена людского, она попала в другой, не менее жуткий. Шара́гина старалась встречаться как можно с меньшим числом прохожих...