Приют отъявленного меломана

Итало-диско не всегда запоминается названиями. Чаще — звуком. Ритмом, который узнаёшь сразу. Тем самым синтезатором — его ни с чем не перепутаешь. Иногда хватает пары секунд — и ты уже узнал. Это не “самая правильная десятка”. Скорее — те треки, которые звучали чаще других. Savage — Don’t Cry Tonight Немного грустный трек, но его всё равно ставили постоянно. Обычно ближе к середине вечера — когда уже не торопились. Под него можно было и медляк станцевать при желании. Den Harrow — Future Brain Чуть резче, чем привычное итало...

Иногда музыка не меняет день, а просто чуть сдвигает его. Не делает лучше. Не делает хуже. Просто становится легче дышать. The Mambo Craze умеет это. Не скажу, что слушал её тогда, когда она только вышла. В моём арсенале инструментов для поднятия духа она появилась позже — как будто уже готовая под нужное настроение. Без лишних вступлений. Сразу в ритм. The Mambo Craze — один из самых узнаваемых треков немецкого коллектива De-Phazz. Вышел в составе второго альбома...

1990-й запоминается не хитами, а ощущением. Музыка стала резче, местами страннее, и от этого интереснее. EMF — Unbelievable Один из самых энергичных треков того времени. И при этом вокал будто идёт своей, весьма окольной дорогой. Кажется не подходящим к этой песне. И не сглаживает, не “украшает”, а держит в напряжении. В итоге всё собирается в одну линию — и не отпускает. DNA feat. Suzanne Vega — Tom’s Diner У этой песни необычная история. Оригинал Сюзан Веги использовали при тестировании нового аудиоформата...

Лето. Туапсе. Камни, нагретые солнцем. Плеер, который время от времени заедает. И альбом, который включаешь снова. Не потому что лучший — потому что не хочется выключать. У меня это было с Wild Seed, сольной работой Мортена Харкета. Его имя отдельно от A-ha тогда звучало непривычно. Слушаешь осторожно, ждёшь знакомых ходов — и постепенно остаётся только музыка, без сравнения с прошлым. Тем летом я жил с этим альбомом. Каменистый пляж, мутная вода и то самое домашнее вино, после которого быстро темнеет в глазах и утро наступает слишком рано...

Некоторые песни запоминаются не целиком — кусками. Строчка, интонация, обрывок припева. Ты вроде помнишь — а назвать не можешь. У меня так вышло с Is That You? Эта запись через брата попала ко мне домой на катушке. Я тогда был совсем ребёнком. Слов, конечно, не знал — просто повторял припев как мог, мычал, пытаясь попасть в ноты. И этого вполне хватало для счастья. Потом магия исчезла вместе с истлевшей катушкой. Но мелодия из головы никуда не делась. Время от времени всплывала — и каждый раз одна...

Сначала не понимаешь, зачем они так сделали. Звук будто специально держат на расстоянии. Не давят, не ускоряют, не пытаются зацепить сразу. Слушаешь — и не за что ухватиться. Пару секунд ждёшь, что сейчас всё “соберётся” в привычный трек. Но этого не происходит. И постепенно ловишь себя на другом: ты уже не ждёшь. Ты просто остаёшься внутри этого звука. Cначала кажется, что всё знакомо. Но это ощущение быстро исчезает. С заглавного трека всё становится ясно: привычного звучания здесь не будет. Блюз,...

Порой приходит мысль, что «Круиз» — это не одна группа, а несколько разных. Слишком уж разные у них периоды. Слишком сильно менялся звук. И слишком много всего происходило внутри. Но если хорошенько подумать — в памяти остаётся один «Круиз». Тот самый, с кассет и катушек. Каким в начале пути был состав? Если говорить о «золотом» периоде начала 80-х, то чаще всего вспоминают: Кроме того, в группу в 1980-1982 годах входил и, конечно же, один из популярнейших рок-музыкантов того времени, основавший группу "Альфа", И вот тут важный момент...

Этот трек звучал везде. И его не выключали. Не потому что любимый. И не потому что модный. Просто он не мешал. Середина 90-х. Музыка тогда была повсюду. И среди всего её разнообразия вдруг появляется мелодия без слов. Простая. Повторяющаяся. И её не хочется прерывать. Помню, как услышал Children впервые. Только начал работать на радиостанции, ехал в переполненном автобусе, в наушниках. Вокруг обычный шум — разговоры, остановки, хлопающие двери. А в ушах всё идёт ровно. И ловишь себя на том, что весь этот шум больше не задевает...

При первом прослушивании не знаешь, что с этим делать. Когда вокруг всё должно становиться громче и быстрее, эта музыка не ускоряется. Словно отказывается участвовать. Хочется, чтобы стало привычнее, яснее, плотнее. Но ничего не меняется. И в какой-то момент ловишь себя на том, что уже не ждёшь — просто продолжаешь слушать. Сначала это звучит вот так — и кажется, что всё понятно. С такими записями странная история. Они не заходят с первого раза и не подходят “на фон”. Их не пересылают друзьям сразу...

Проснулся утром после вчерашней непогоды. Уже почти был готов к тому, что всё повторится: серость, дождь, тяжёлый воздух. А на небе — солнце. И вот это ощущение, когда ты ожидал одного, а получил совсем другое, почему-то сразу меняет всё. Даже если ничего больше не произошло. Именно с этим чувством я включил сегодня Mr. Blue Sky. Эту песню Electric Light Orchestra выпустили в 1977 году. Она вошла в двойной альбом Out of the Blue — у них тогда всё звучало сразу: и рок, и поп, и оркестр...

1994-й — время, когда музыка вдруг перестала быть чем-то отдельным. Ты не включал её специально. Она просто была частью дня — как шум улицы или разговоры вокруг. The Rhythm of the Night Этот трек появлялся сам. Неважно, где ты был — через какое-то время он всё равно находил тебя. Радио, ТВ, дискотеки, уличные лотки с кассетами и CD. Его не искали и не обсуждали. Он просто звучал и звучал. Вот он: Another Day Тогда казалось, что это случайная песня. Несерьёзная, легкомысленная, голос местами звучит слишком высоко...

Валерия Сюткина большинство знает по «Браво». Но до этого была группа «Телефон». И есть одна запись, которую я в детстве заслушивал до дыр. Не кассета — катушка. Магнитофон «Маяк-205-1», тяжёлый, с характерным щелчком перед запуском. Шуршала плёнка, и казалось, что сейчас происходит что-то важное. Это была концертная запись. Неидеальная, местами звук “плывёт”, но от этого только сильнее верится в происходящее. И среди всего, что там звучало, больше всего цепляла одна вещь — «Кубик Рубика». Вот она...