Вика Лякишева. Истории про нас.

Когда тебе 16 лет, ты не ждешь беды. Ты даже не веришь, что бывают проблемы, которые нельзя решить. Если не ты их решишь, то за тебя это сделают родители. Они же взрослые, мудрые люди. Ты, конечно, закатываешь глаза и дергаешь плечом, если они грузят тебя советами, но в глубине души ты знаешь – они не дадут упасть, подставят руки и души, чтобы тебя спасти. Но однажды ты просыпаешься с утра и узнаешь, что теперь твоя жизнь – это только твоя забота. Тебе все еще шестнадцать, но придется жить, будто тебе 25...

У нас с ней есть любимая кофейня с диванчиками. Мы там разваливаемся в подушках и болтаем, пока не вымотаемся от потока информации и эмоций. Она – моя лучшая подруга. Нет, даже не так. Она – лучшая часть моей души. Еще она мой «шлагбаум»: когда я пру хрен знает куда, зажмурив глаза и мозг, она опускается передо мной преградой и не пускает совершить очередную глупость. Иногда я просачиваюсь в «нельзя», меня жестко наказывают, и я ползу обратно к ней зализывать раны. Тогда она становится моими ручками, на которые я забираюсь и затихаю до нового приступа эмоционального слабоумия...

«Знаешь, кто такая ама? Слово какое, чувствуешь: мягкое, нежное. Его можно пригубить, распробовать на вкус. Ама – это жена моря. Так называли японских ныряльщиц за жемчугом – 3000 лет назад и сейчас. Уже научились выращивать искусственный жемчуг, а они все ныряют.  Мне кажется, в какой-то из своих жизней я была этой амой. Мое сознание до сих пор цепляет из тех глубин воспоминания, и тело откликается. Я снова и снова погружаюсь, задерживая дыхание на долгие небезопасные минуты. Это уже другое мое...

Что можно сделать за полчаса? Выпить смачными глоточками кофе вприкуску со всепобеждающим шоколадным круассаном. Сделать коррекцию бровей, а то растут куда хотят. Сбросить двести калорий на беговой дорожке, чтобы вечером законно выпить вина для восстановления потерь. Да много чего можно сделать. Я, например, собрала в кучу свою жизнь, которая за последние пару лет разлетелась на сотню кусков. И эти обломки моих катастроф летали астероидами по моей вселенной и бесили. Мне хотелось нежности и целостности...

Она сидела за маленьким неудобным столиком. Таким маленьким, что его колени чуть касались ее ног, и она беспокоилась. Сегодня она пила виски с колой и быстро пьянела. Ей так хотелось – чувствовать быстрее и острее. И возможно даже разрешить своим фантазиям просочиться на территорию реальности. Чуть-чуть, чтобы не было потом больно. Он удачно заполнял паузы. Когда ее взгляд тяжелел и наливался плохо считываемым смыслом, он говорил. Что-то типа: – Знаешь, я умею печь безе. Я даже сахарную пудру использую...