Алексей Чернов / Музыка, творчество, жизнь...

Мы привыкли думать, что время течет по прямой. Из точки А в точку Б. Ровно, предсказуемо и одинаково для всех. Но на самом деле это грандиозная иллюзия, в которой мы живем просто потому, что так удобнее. Я убежден, что у времени есть и другие измерения. Какая-то своя плотность, толщина. Бывает ведь так: прошла целая неделя, а Вы ее даже не заметили, она просто стерлась из памяти. А бывает, вышли на улицу, увидели красивое небо, замерли на секунду - и эта секунда по своему внутреннему весу и объему перевешивает весь прошедший месяц...

Знаете, я тут ехал в поезде, переслушивал свою симфонию и вдруг поймал себя на очень странном ощущении. Я почувствовал себя... многодетным отцом. Нет, я не про своих биологических детей. Я про музыку. В этот момент я ощутил к этому набору звуков какое-то совершенно иррациональное, тёплое, отеческое чувство. И вдруг меня прострелило: а ведь фраза «музыка живая» – это, возможно, вовсе не красивая метафора. Это сухой биологический факт. Мы привыкли относиться к искусству как к чему-то возвышенному, эфирному...

Вы когда-нибудь листали ленту классических музыкантов в соцсетях, смотрели их профили? Если нет – попробуйте. Это удивительный социологический эксперимент. А если вы сами музыкант или меломан, то наверняка знаете это чувство. Чувство смертной тоски и какого-то неловкого стыда, который принято называть «испанским». Вроде бы перед нами – элита культуры. Люди, которые с детства прикасаются к великому: к Баху, Рахманинову, Малеру. Они должны (по идее) обладать тонкой душевной организацией и глубоким интеллектом...

В музыкальном мире есть два типа времени. Одно – календарное, где до концерта еще пара недель. Другое – реальное, которое измеряется не днями, а часами за инструментом и уровнем внутреннего беспокойства. Ситуация, когда дата выступления стоит, а программа новая или сложная – классика. И тут главное – не влететь в цейтнот на полном ходу. На мой взгляд, есть всего два способа этого избежать. Оба они скорее про психологию. Первый способ. Довериться инстинкту Этот путь для опытных и достаточно тревожных людей...

В музыкальной среде (особенно академической) есть негласное табу. Ты можешь быть трижды лауреатом международных конкурсов, играть Рахманинова и Скрябина, но стоит тебе признаться, что в свободное время ты включаешь Iron Maiden или Opeth, на тебя посмотрят... сочувственно. Как на человека, у которого внезапно обнаружилось странное и стыдное заболевание. «Фу, это же примитив. Три аккорда, шум, агрессия. Потные мужики трясут волосами». Я слышу это периодически. Не часто, всё-таки подобный снобизм, слава Богу, уходит в прошлое, но слышу...

Существует очень устойчивый стереотип: если у человека консерваторское образование и он играет Рахманинова, то из всей «неакадемической» музыки ему обязательно должен нравиться Progressive Metal. Логика тут простая. В классике всё сложно: гармония, форма, техника. И в прог-метале всё сложно: нечётные размеры, полиритмия, виртуозные соло по 10 минут. Казалось бы, идеальное совпадение. Мне постоянно писали в комментариях: «Алексей, послушайте Dream Theater! Это же вершина музыкального интеллекта в металле!» Я на самом деле слушал и раньше, не цепляло, но вот послушал ещё...

Есть такой устойчивый музыкальный стереотип: Брамс – это всегда (ну, если не прямо уже всегда, то, как минимум, очень часто) «тяжело». Когда мы думаем о его концертах, перед глазами часто встаёт образ уже пожилого мэтра с бородой, эдакого «бронзового памятника». И играют его часто так же: монументально, с огромным весом, в «свинцовых ботинках». Многозначительно и медленно. Но ведь Первый концерт – это произведение молодого человека! Там вполне себе бушуют страсти, энергия бьёт через край, там нет никакой "старческой одышки"...

Честно говоря, этот стереотип меня уже порядком достал. Знаете же эту песню? Мол, творческие люди – это какие-то нарциссы, которые витают в облаках, думают только о себе и вообще «не от мира сего». А вот обычный человек, такой «честный пахарь» с завода или из офиса – вот он соль земли. Он надёжный, он добрый, он свой. Я тут поразмыслил на досуге и понял – нас очень крупно обманывают. «Иди работай, и всё пройдет» Представьте ситуацию. Человеку плохо. Реально плохо, душа болит. Он приходит к такому вот «нормальному» знакомому...

В музыкальном мире есть один коллективный ночной кошмар. Он снится и студентам училищ, и лауреатам конкурса Чайковского. Сон всегда один и тот же: ты выходишь на сцену, садишься за рояль, зал замирает... и ты понимаешь, что не помнишь текста. Или помнишь, но «пунктиром». В реальности, конечно, до такого абсурда доходит редко. Но ситуация, когда программа «сырая», когда дедлайн вчера, а играть надо завтра – это классика жанра. И здесь мы попадаем в интересную психологическую ловушку. Нас с детства учат: «Не готов – не выходи»...

Новогодние праздники – странное время. Время, когда даже самые продуктивные из нас позволяют себе «отключить мозг» и просто лежать на диване, пролистывая ленту. Я тоже поддался этому общему настроению. И, листая короткие ролики, наткнулся на один популярный тренд, который заставил меня задуматься о природе нашего восприятия. Вы наверняка видели такие видео: на экране – серая, зернистая картинка типичного постсоветского двора. Панельные пятиэтажки, слякоть, сумерки, одинокий фонарь. Объективно – уныние и тоска...

Есть ли Бог или Его нет? Кажется, что человечество давно разделилось на три лагеря. Первые говорят: «Я знаю, что Он есть, вера несомненна...». Вторые (атеисты) отвечают: «Гагарин летал, Бога не видел. Это все сказки для слабых». Третьи (агностики) разводят руками: «Не доказано, не знаю». Но что, если я скажу вам, что все три группы одновременно и правы и ошибаются? Ошибаются не в выводах, а в самой постановке вопроса. В это Рождество (2026) я хочу поздравить не только православных, но и атеистов!...

Музыка – самое беззащитное из искусств. Картина висит в музее, и если кто–то чихнёт рядом, краски на холсте не поблекнут. Книга лежит на полке, и её текст не изменится от того, что читатель отвлёкся на уведомление в телефоне. Но музыка существует только здесь и сейчас. Это архитектура, которую мы строим из воздуха в реальном времени. И эта постройка держится не только на звуке, но и на тишине. Не на той тишине, которая «отсутствие шума» (мёртвая тишина студии), а на той наэлектризованной, живой тишине зала, которая и есть главный резонатор...