Дед Пантелей

Невозможно понять казачество, не узнав его базовой ценности – семьи. Казаки к чужим детям относились, как своим, даже если они рождены от нехристианина. Казаки считали позором иметь неграмотных сыновей, и мечтали о том, чтобы дочери были счастливыми. И, если казакам были суждено идти на смертный бой, станица не бросала его семью на произвол судьбы. Чужих детей не бывает В XVII веке донские казаки постоянно воевали. Жили они в поселениях, называемых юртами. Например, в царской грамоте, датируемой...

Как то кто то спросил деда Пантелея о проекте добычи никеля на землях казачьего Присуда... Долго он кряхтел и слышно было, что ругается он вполголоса на авторов идеи этого проекта не хорошими словами. Наконец, закрутив свою неизменную цигарку с донским табачком, начал взволнованно говорить... -Чаво тута гутарить об ентом подлом деле? Нервя тока трепать ... Потравили землицу-матушку, людёв на погибель обрекли, весь казачий народ на смертушку лютую заставляют иттить. Наши предки жили издеся веками, воевали, пахали, хлеб растили...

Хранителями казачьих обычаев и традиций выступали старики, поэтому почитание старших в казачестве было безграничным. Проявление непочтительности к старикам расценивалось как предательство казачьих идеалов и сурово наказывалось обществом. Преклонение перед старшими закреплялось не только обычаями, но и официальными казачьими законами. Старики не занимали официальных должностей в структуре казачьего самоуправления, но они всегда играли большую роль в общественном мнении и оказывали значительное влияние на решения станичных сборов...

Ванятка-правнучек, 4-летний сорванец, забрался на колени деда Пантелея и, обняв за шею, прижался губами к уху:      – Дедушка, родненький, – зашептал он, – ты кого больше всех любишь? Его глазки распахнулись, а сердечко замерло на миг от ожидания радости. Он, конечно же, хотел услышать: «Тебя, малыш», – но старый дед мудро ответил:      – Я вас усих, своих внучат, люблю одинаково...

Сказано давно, но как актуально сегодня....= "Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные мёды их. Перенимают чёрт знает, какие басурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой со своим не хочет говорить; свой, своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который жёлтым чёботом своим бьёт их в морду, дороже для них всякого братства...