Evrinoma

Я совсем не боюсь, мне 28 лет, я хочу быть честной. Я всегда оставалась честной с тобой. Мой искренний восторг твоими талантами, отношением к жизни, моя Вера в тебя, в твой успех - я сознательно отдаю до сих пор часть своей энергии тебе. Когда я была уверена, что ты живёшь на другом конце земли, мне было легче распределить места в своём сердце, ты никогда не переставал быть в нем. Сейчас я удивляюсь какое у меня большое сердце. Я счастлива, что на протяжении стольких лет я храню в себе трепетное отношение к тебе, свои чувства, это так уникально. Помню множество моментов, которые заставляют до сих пор улыбаться - будь то игра в крестики-нолики или поездка в аква-парк...

Я всегда жду боль. Хороший признак роста, завершения или начала чего-то нового. Level up. Период стагнации пугает, но я не умею двигаться постепенно. Я абсолютно амплитудна, вверх - вниз, не суметь встать с пола и быть счастливой взахлёб, чтобы скулы болели от улыбки. Я ищу, я ныряю в человека, но не тыкаю палкой в его кота Шрёдингера...

Прежде я много писала тебе, мне необходимо было донести до тебя, доказать, что я могу/достойна/хочу. И не сейчас, а всегда была лучше/честнее/достойна. Отматывая события, я не нашла момент, когда мы все проебали. Но так многое очевидное стало очевидным мне.. мне всегда не нравилось одно обстоятельство - мне приходилось поступаться своими принципами, чтобы угодить, чтобы быть «удобной». То, что близко было тебе, неприемлемо для меня. Я ненавижу этот «перебор» - рук, людей, губ. Я не хочу употреблять алкоголь, лишь бы «вписаться» в компанию...

Я плохой игрок, делаю ставки не на тех. Ведь я выбрала мальчика, а не мужчину. С ним мы расстались одним только моим молчаливым ответом на его «мы должны быть вместе», в то время как с другим наши диалоги долго не заканчивались. В этом давно не было «нас», были «я» и «он», ложное благородство между нами. Чтобы мы остались классными для «остальных», них, других. Ведь он просил меня не злиться на него, ведь я просила быть счастливым с другими. Чтобы потом было что обсудить с «новыми». В отличие от Миранды я добровольно вошла в коллекцию...

Снова тянуло писать. Тчорт, я знала к чему это. Не осталось сладких фраз, остались только правда вперемешку с усталостью. Интересно, каков был бы твой ответ, мам, на мой вопрос «в какую сторону я изменилась, в худшую или лучшую?» Ты так и не определилась. Я не научилась смотреть людям в глаза, эти зеркала души умеют врать. Самыми честными для меня остались прикосновения и интонации. И, конечно же, мурашки.) Дозы не спасают и не волнуют, и я больше не просыпаюсь под его голос. Важно здесь и сейчас, и я потрачу каждую минуту для сохранения гармонии внутри. Как бы парадоксально не столкнулись внутри две идеи, близкие люди были и гарантом равновесия, и моей ядерной зимой...

Ты будешь наказана цикличностью, повторениями событий. Эмоционально ты не получишь ничего нового. Возможно ли так ненавидеть? Кем бы мы ни болели. Но каждый раз на самом деле только собой. Волнуя и прокручивая в голове события, мы помним только себя, свои эмоции в тех событиях. Расскажи мне.. кем же мы были? Были ли счастливы? Не могу поверить в то, что могу быть счастливой без всяких «но», без расстояний, без побегов, без писем в 3 часа ночи. Я к тебе по привычке возвращаюсь, из серии «да, там больно, но привычно, знаю, откуда ждать удар». Эта любовь больная, измученная, выматывающая. Не та, о которой ты бы рассказывала...

Было душно, нетерпеливость накатывала волной. Я все чаще поглядывала на часы. До моего приезда в Москву оставалось два часа. В ушах звучала книга Фаулза, приятный женский голос успокаивал. План был прост . Я встречаюсь со своими переживаниями, застывшими в шести последних годах. Меня встречали, я не любила находиться в Москве одна. Из-за пробок мы пропустили время прогулок, настало время поздних ужинов и крепкого кофе. Ранним утром я нарисовала в голове момент встречи: темная улица, я на каблуках...

Мои дела кричат так громко, потому что я не хочу, чтобы ты слышал мои слова. *Я много пишу. Разным людям, и когда-нибудь мне бы хотелось, чтобы это прочли те, кому это предназначалось. Даже если многое уже перестало быть важным.  Строки-люди- Моей. Я много раз пыталась собрать свои ощущения к тебе на бумагу. Если б это были краски, то это была бы невероятная абстракция в серо-голубых-синих тонах, глубоких и насыщенных, моих любимых оттенках. Про тебя можно сказать: «маленькая, но отважная девочка» (все равно с рыжими волосами...

Если и есть человек-ядерная зима, то для меня это. Ты. Мы оба использовали друг против друга sucker punch's. Прокачивали сарказм, объёмили реальность вокруг. И сейчас мы на равных, если я и преклоняю голову, то в восхищении. Я боялась, что писать тебе будет кликушески, но внутри в местечке для тебя живёт благодарность. Не смогу сказать тебе "спасибо" за всё, смогу поблагодарить за то, что было по-разному. Я научилась не обижаться на твои "недостатки", а смеяться над ними вместе с тобой. Впереди две недели, которые в очередной раз что-то изменят, я очень жду их исход. Между нами нет слова "слишком", я слишком наебнула свой bank angle и услышала долгожданное твое...

Мудрый понимает, что агрессия другого - это крик о любви. Я знаю, что ты меня любишь. Но мы никогда не умели говорить об этом. Поэтому я такой волчонок. Я испытываю это чувство. Но иногда мне кажется, что я испытываю его на прочность.. Мне всегда было важно не только чувствовать это, ощущать, знать, что ты всегда мне поможешь и поддержишь. Мне важно было это слышать.. И теперь мне так сложно произнести его вслух. Я возвела чувство любви в превосходную степень как что-то недостижимое, доступное не всем. Поэтому мне так резки разговоры о семье - я не могу представить, что смогу верно выразить свою любовь человеку, смогу её отдавать...