Книжный Бунт

Спросите сегодня любого книжного блогера, с чего начать знакомство с японской литературой, и девять из десяти назовут «Норвежский лес». Роману без малого сорок лет, а он по-прежнему в топах продаж, лежит на полках в «Читай-городе», и его разбирают на цитаты. И вот что странно: главный герой этой книги почти ничего не говорит. Он молчит. Молчит так выразительно, что миллионы читателей уверены — они его понимают. Тоору Ватанабэ — студент из портового города Кобе. Учится на драматурга в токийском колледже, хотя сам толком не знает зачем...

Откройте любой список «величайших любовных историй всех времён», и вы увидите, что роман «Грозовой перевал» там будет стоять рядом с «Ромео и Джульеттой», рядом с «Анной Карениной». Признаюсь, я долго не мог понять, чем роман о человеке, который жестоко обращается с животными и держит детей в черном теле, заслужил место в этом ряду. Пока не узнал историю его создательницы. В декабре 1848 года тридцатилетняя Эмили Бронте лежала на диване в гостиной пасторского дома, отказываясь принимать врача. Она...

"Витязь горестной фигуры, Достоевский, милый пыщ, На носу литературы Рдеешь ты, как новый прыщ." Эти строчки, написанные в 1846 году, разлетелись по петербургским салонам быстрее холеры. Автором был Иван Тургенев, соавтором Николай Некрасов. Жертвой стал начинающий литератор Фёдор Достоевский, только что прославившийся «Бедными людьми». Достоевский страшно переживал, но обиду затаил. Через двадцать пять лет он отомстит, да так, что Тургенев взвоет. Познакомились они в ноябре 1845 года, в петербургском литературном салоне Авдотьи Панаевой...

«Таких книг, как "Щегол", за десять лет появляется штук пять, не больше», - написал Стивен Кинг в восторженной рецензии. А вот одна читательница на книжном форуме отозвалась иначе: «Еле осилила. Принимаю сторону тех, кому не понравилось». Между этими мнениями уместились Пулитцеровская премия, экранизация с Николь Кидман и восемьсот с лишним страниц, которые либо перевернут вашу жизнь, либо вы уснёте на третьей главе. В американском городке Гринвуд в дельте Миссисипи 23 декабря 1963 года родилась девочка, ставшая одной из самых загадочных писательниц своего поколения...

В 1841 году шхуна «Монте-Кристо» качалась на средиземноморской волне у берегов Тосканского архипелага. На палубе стоял грузный мулат с пышными бакенбардами и смотрел на скалистый островок, поросший диким кустарником. «Запомните это название», - сказал он своим спутникам. Звали его Александр Дюма, и он ещё не знал, что этот клочок суши подарит ему бессмертие, богатство и разорение. Спутником Дюма был восемнадцатилетний принц Наполеон, сын Жерома Бонапарта, племянник великого императора. Путешественники...

Шесть недель Станислав Лем просидел в Москве, споря с Андреем Тарковским о том, как снимать его роман. Они пили чай в гостиничном номере, курили, размахивали руками и не могли ни о чём договориться. Рассердившись, польский фантаст назвал советского гения неприятным словом и уехал домой. Так началась история знаменитой неудачной экранизации в истории мирового кино. Летом 1959 года Станислав Лем снял комнату в курортном польском городке Закопане. Ему было тридцать семь лет, он уже написал «Эдем» и «Астронавтов», считался признанным мастером жанра...

Летом 1927 года на вилле «Бельведер» в Грасе пятидесятисемилетний Иван Алексеевич Бунин сидел за столом перед чистым листом бумаги и не мог написать ни строчки, потому что за окном шумело Средиземное море, пахло магнолиями и хризантемами, а он видел перед собой только орловские поля, слышал скрип телеги на просёлочной дороге и чувствовал запах антоновских яблок, которых никогда больше не попробует. Россия лежала где-то за тысячи вёрст, за железным занавесом большевистского режима, и добраться до неё было так же невозможно, как до луны...

В 1963 году советский разведчик Ким Филби передал КГБ список британских агентов. Среди прочих там значилось имя некоего Дэвида Корнуэлла, второго секретаря посольства в Бонне. Карьера шпиона для него закончилась. Карьера писателя только начиналась. Впрочем, не буду забегать вперёд. Детство будущего мастера шпионского романа напоминало скорее диккенсовскую драму, чем приключенческую историю. Его отец, Ронни Корнуэлл, был, как деликатно выражаются англичане, джентльменом с широкими взглядами на чужую собственность...

29 января 1857 года в парижском Дворце правосудия было необыкновенно людно, и не потому, что там рассматривалось какое-нибудь громкое злодеяние или финансовая афера, а потому, дорогой читатель, что на скамье подсудимых оказался роман. Да-да, всё так и было: судили бумажную книгу в переплете. Она оказалась перед законом наравне с автором, тридцатипятилетним руанцем Гюставом Флобером. Он потратил пять лет, описывая несчастную женщину, искавшую счастья на стороне. История эта началась годом ранее....

Книжный магазин, девяностые. Женщина лет пятидесяти листала толстый том, хмурилась, откладывала, а потом снова брала. - Третий раз читать начинаю,- пожаловалась она продавщице. - Дохожу до середины и путаюсь, кто кому кем приходится. Там же все Аурелиано! Продавщица кивнула с видом заговорщицы: - А вы не запоминайте. Вы просто плывите по течению. Этот совет, хоть и выглядит легкомысленным, оказался самым верным для чтения романа, который изменил мировую литературу, разошёлся тиражом в тридцать миллионов экземпляров и принёс автору Нобелевскую премию...

Критик Белинский отложил журнал и долго сидел молча. Потом встал, прошёлся по комнате и снова сел. «Отечественные записки» за 1839 год лежали раскрытые, и там была «Бэла» - первая часть какого-то романа молодого офицера Лермонтова. Белинский понял, что русская литература только что изменилась, а публика этого ещё не заметила. Через год разразится скандал, Печорина назовут негодяем и безнравственным типом, но это будет потом, а пока критик просто не мог оторваться от текста. Лермонтову в тот год исполнилось двадцать пять...

Душным майским вечером 1933 года, когда над Берлином повисло небо цвета свинца, а нескошенная трава на пустырях уже пахла приближающимся летом, на площадь Опернплац, что напротив университета, стали стекаться факельные шествия студентов в форме штурмовых отрядов. Было их так много, около сорока тысяч человек, что площадь гудела от маршей, речёвок и треска факелов, отбрасывавших на фасады старинных зданий пляшущие тени, похожие на демонов из средневековых гравюр. А посреди площади уже была сложена...