Классика

Студентка филфака отложила затёртый томик и потёрла виски. Третий раз за пять лет она одолела «Мастера и Маргариту», и третий раз роман оказался совершенно другой книгой. Там, где раньше мелькала забавная история про кота с примусом, теперь проступали числа, цвета и даты, образующие целую систему знаков, спрятанную Булгаковым на виду. «Почему раньше не видела?» - спросила она себя. А потому что не искала. Вот семь таких деталей, мимо которых проходит большинство читателей. Странный номер дома на Садовой - 302-бис - раздражает педантов...

Ноябрь 1865 года выдался в Петербурге промозглым. Ветер гнал по Столярному переулку мокрый снег пополам с дождём, а Фёдор Михайлович Достоевский сидел в крошечной комнатёнке доходного дома и смотрел, как в печке пылают исписанные листы, как чернеют буквы, как рассыпается пеплом труд нескольких месяцев. Странное это зрелище, когда писатель жжёт собственную рукопись, но Достоевский в ту минуту не испытывал ни сожаления, ни страха, ибо понял вдруг нечто такое, что переменило всё. «Новая форма, новый план меня увлёк», - напишет он потом другу Врангелю...