Ловец Слов

«Зло – это естественное, врожденное свойство или его создают сами люди?» Стелла Хадсон - адвокат, обеспечивающий защиту интересов несовершеннолетних, психолог, работающий с детьми, получившими какую-то эмоциональную травму, или, как еще называют людей ее профессии - опекуны по назначению суда. Она специализируется на помощи детям старше 12 лет. Это ее правило без исключений. До сегодняшнего дня. Роуз Баркли 9 лет. Она умна не по годам, чрезвычайно талантлива и музыкально одарена. Месяц назад девочка стала свидетельницей смерти своей няни, выпавшей из окна третьего этажа...

«Сказка ложь, да в ней намёк. Намёк и кусочки правды, оказывается...» Сказка течет, что речка. Обманчиво прозрачна, да глубока, что дна не видно. Журчит, убаюкивая, а сама несет к порогам да скалам, да в водовороте кружит так, что черное с белым местами меняется. Сказка поет, что гусли. Знакомыми переливами заманивает, самобытной игрой оборачивается да в тревожный трубный зов выливается. Сказка лжет. Да не лжет, а недоговаривает. А всяк реальность из кусочков правды по своему складывает. Но коль обманутым ты не хочешь стать, то истинный свет разглядишь стократ...

Самый чувственный роман одного из классиков японской литературы - кричат многочисленные заголовки литературных сайтов. И хоть я не являюсь знатоком творчества автора, спорить с неоспоримой истиной не буду. Эротичностью и чувственностью как будто заряжен сам воздух, который дрожит и вибрирует от напряжения. Слышатся далекие раскаты грома. Молнии, как предвестники бури, прокатываются электрическим разрядом по коже. Море эмоций, накатывающих волнами, в которых читателю грозит захлебнуться от ужаса...

«Куда деваются голоса, которые никто не слышит?» Бывает так, что увидев обложку и название, не зная автора и содержание, ты интуитивно понимаешь, что проживешь эту историю вместе с героями. Она будет петь тебе печальную, тревожно-завораживающую песню. И даже предчувствуя, что будет больно, невозможно перестать ее слушать. «От него пахло так же, как от меня, – одиночеством и отсутствием родительской любви.» Оборвав все связи, не сказав никому, куда отправляется, Кинако сбежала в маленький провинциальный городок на берегу моря, в старенький дом, где некогда жила ее бабушка...

«<…>я знаю одно. Всё можно изменить. И свою судьбу вершим мы сами.» Жизнь как разноцветная тетрадь, в которой пока исписано лишь несколько листов. И пишут ее два брата. Два юношеских почерка, что часто вместе, но наперегонки: летящий, спешащий все успеть и твердый, что должен все преодолеть. События, решения, промахи, мечты и устремления. Помарки, зачеркнуто, исправленному верить. А вот и клякса - не разглядеть, что напророчено. Но пишут дальше и верят - все можно изменить. А впереди - еще несметное количество пустых страниц...