По тропам и дебрям литературы

Она не написала ни одного романа. Не сняла ни одного фильма. Не основала ни одного журнала. Её имя не стоит на обложках, её портреты не печатают в учебниках. Но без неё не было бы ни «Ожога», ни «Острова Крым», ни «Московской саги». Потому что Аксенов писал не в пустоте. Он писал в доме, который она создавала. В атмосфере, которую она держала. В любви, которую она давала — не словами, а делами. Майя Афанасьевна Змеул, больше известная как Майя Кармен, а потом как Майя Аксенова, была именно такой женщиной...

В семь лет она ослепла. Авитаминоз, военное время, голод — и зрение ушло. Её положили в Монинский госпиталь, где работал отец. Там её лечили сырой морковкой. И там, в госпитальной палате, среди чужих людей и запаха лекарств, она прочитала «Тома Сойера» и написала первые стихи. Зрение вернулось. Да и что-то другое осталось навсегда. Я держу в руках её фотографию — пожилая женщина с короткой стрижкой, с гитарой на коленях, смотрящая куда-то мимо объектива. И думаю о том, что вся её жизнь была построена...

Я всегда смотрел на литературу как на анатомический театр. Меня интересовало не то, что человек написал, а то, из какого материала он был сделан. Среда, наследственность, случай — вот три силы, которые лепят судьбу. Но иногда встречается четвёртая. Упрямство. Способность не растворяться в среде. Нонна Слепакова была именно такой. Она родилась 31 октября 1936 года в Ленинграде, в семье, где отец был военным, а мать — бухгалтером, позднее киоскёром. Детство её прошло под семейным прессом, в котором...