Я всегда считал, что имажинизм был не литературной школой, а коммунальной квартирой. Есенин, Мариенгоф, Шершеневич, Кусиков — дружили вместе, пили вместе, скандалили вместе и писали манифесты, которые сегодня читаются как коллективное письмо в никуда. Они называли себя «Орденом имажинистов», носили цилиндры, раскрашивали лица и верили, что образ важнее смысла. А потом Есенин умер, Мариенгоф замолчал, Кусиков эмигрировал. Остался один Шершеневич — человек, которого знала «вся Москва» начала двадцатых, а к сороковым не помнил никто...
По тропам и дебрям литературы
Самые мерзкие персонажи русской литературы...
Я всегда считал, что русская литература — это не про святых. Это про людей, которые гниют заживо, но продолжают улыбаться. Конец девятнадцатого — двадцатый век с его лагерями, войнами и доносами создал особый тип персонажа — не злодея в романтическом смысле, а существо, которое мерзко именно потому, что узнаваемо. Это не Мефистофель с рогами. Это сосед по коммуналке. Это учитель, который тебя ненавидит. Это чиновник, который подписывает бумаги с каменным лицом. Я хочу пройтись по этой галерее — не для того, чтобы ужаснуться, а чтобы понять, из чего сделаны эти десятилетия...
Женщины Александра Дюма: как он жил с одной женой и сорока любовницами...
Он был человеком, который не умел жить с одной женщиной. Это не оправдание и не обвинение — это факт. Александр Дюма, автор «Трёх мушкетёров» и «Графа Монте-Кристо», был женат ровно один раз. Но за годы, отпущенные ему — с 1802 по 1870, — через его жизнь прошли десятки женщин, имена которых он иногда помнил, а иногда нет. Я пишу «сорок любовниц», потому что это цифра, которую называют биографы — столько имён удалось установить. Она условна. По одним сведениям, у Дюма было около 350 возлюбленных, а сам он хвастался, что по свету у него разбросано более пятисот детей...
От исключения из гимназии до ордена Георгия Димитрова: путь Павла Вежинова — как выжить в системе и остаться собой...
Я всегда смотрел на болгарскую литературу как на комнату, в которой кто-то забыл выключить свет. Она есть, она работает, но о ней мало кто помнит за пределами Балкан. Павел Вежинов — единственное исключение. Он был тем, кто заставил мир обернуться. И сделал это не громкими манифестами, а тем, что писал так, будто литература — это не ремесло, а способ дышать. Он родился 9 ноября 1914 года в Софии под именем Никола Делчев Гугов. Псевдоним «Павел Вежинов» был не маской, а дверью — в другую жизнь, в другой язык, в другую судьбу...
Он писал на чужом языке, жил в чужих странах и создал книгу, которую невозможно пересказать...
Ян Потоцкий — фигура, которая не вмещается ни в одну национальную литературу. Поляк, писавший по-французски, подданный трёх государств, путешественник, учёный, мистик, самоубийца. Он родился 8 марта 1761 года в Пикове на Подолье и застрелился 23 декабря 1815 года в Уладовке — в том же имении, где дописывал свой единственный роман, который так и не был опубликован при жизни целиком. Между этими двумя датами — жизнь, похожая на лабиринт, который он сам придумал. Потоцкий родился в семье магната, графа Юзефа Потоцкого, одного из предводителей Радомской конфедерации...

