Slowмышленник

Я лично видел опустошённое тело моего друга Олега Сумарокова. Рядом с ним лежал израненный Рыжий Пёс. Мы вдвоём зарыли тело неизвестного дворника в Лесу, а Лес принял его и растворил. Пёс посмотрел на меня в последний раз и ушёл навсегда. Лес со мной больше не разговаривает. Дядя Миша умер в больнице...

Уже третий день, решивши всё взять в свои руки, на облагораживании спрятанной меж домами территории работал директор всей конторы. Как обычно согнали всех кого могли, навалили без удержу деревьев, надробили их в опилки и работа встала. Руководившая до него Оксана Валерьевна откровенно терялась перед такой оравой рабочих: пильщики, трактористы, водители, дворники, штрафники...

Олег, это Оксана Валерьевна, а ты можешь выйти девятого в центр с шести до одиннадцати вечера? Сумароков помолчал секунды три, прикидывая в мозгу, решил, что разницы особой нет, и ответил: Да, могу. Сумарокова, запишите от моего участка, - сказала кому-то невидимому, Оксана Валерьевна. Дождь в День Победы шёл перерывами, но не было грозовых серых туч...

Небо болело, жаловалось ночью громом, плакало дождями. С рассветом ему вроде как полегчало, перестало тянуть, отлегло. Выкатилось неуверенное, хворое, блеклое солнце. Посветит чуточку и скроют его тучи. Лезут в наглую подталкивая боками друг друга. Копят в себе небесные слёзы. Ой, не знаю, что делать...

Выдернули из земли, выкорчевали грейдером, побросали в КамАЗ и сдали на металл, а деньги поделили меж собой. Нет больше старой советской площадки. Построят новую, сам губернатор пообещал. Пока довольствуемся пустырём, забросанным кусками кирпича и бетона. Площадка расположена вплотную к бугру, с которого по весне течёт дождевая вода и частично затапливает игровую зону...

Лёня и Олег на особой работе. Разъезжают на старой лёниной машине по двум участкам Оксаны Валерьевны и подновляют чёрной краской навигационные столбики. Нормальной стремянки разумеется нет. Есть маленькая, на четыре ступени из дома Оксаны Валерьевны. Каждый столбик, оканчивается металлической шишечкой...

Настоящая весна. Солнце старым чекистом выискивало во дворах и тёмных местах остатки снега и добивало его медленной, тягучей смертью. Везде ручьи, мокрая грязь, мутные лужи. Сумароков всё чаще работал на дробилке. Из-под снега вместе с разжёванным зимой мусором, выбрались и веточки- палочки, брошенные ветрами и субботниками...

Опять вдвоём против всего участка. Против всего мусора с детских площадок, против толстого льда, грязного снега. Против недовольных людей. Против тупых заданий. Против собственного разума. В головах мысли: Ну, ничего, скоро снег закончится, станет проще жить. Не станет, лёгких сезонов в такой работе не бывает...

Как и другие штрафники, он появился из ниоткуда. Просто пришёл к семи утра на базу. В тот день нужно было долбить лёд с вкраплениями утоптанного снега. Занятие это совершенно тупое, у них не было лома, его украли, а ледорубы были сделаны из дерьма, и совковой лопатой приходилось добиваться призрачной правды у зачинающейся весны...

Леонид оказался нормальным парнем. Он, конечно, пытался схалтурить и делал это с определённой виртуозностью, но Сумарокова это не трогало. Там где Лёня уже наспех состряпывал результат труда, Олег задерживался и качественно работал, показывая ему своим видом, что торопиться некуда, и он не уйдёт пока не сделает хорошо...

Помнишь, как недавно было. Детский мир почистили, Стоматологию. Ещё четыре, кажется, площадки выгребли. Остаётся час до конца рабочего дня, приходим на очередную площадку. Там детишки мельтешат. Маленькие детишки, дошкольники ещё. Рядом мамочки стоят группой, обсуждают что-то. Заметили нас, одна побойчее...

В первый день Лёня – среднего роста, темноволосый, бородатый с лукавым взглядом, удивлялся на Сумарокова и Дядю Мишу. Вон у вас трактор ездит, так подойдите, поговорите с ним, попросите, что бы уходящие вглубь дорожки то же почистил. Дядя Миша с Сумароковым переглянулись и притихли, просить никто из них не умел и тому и другому, проще было надеяться на себя...