А. Ш.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Занозка поколдовала — и дядюшкин гроб сам стал вылезать из могилы. Было слышно его шевеление под землёй. Вскоре на поверхности показалась чёрная крышка, поднимавшаяся всё выше и выше, и вот уже дядюшкин гроб целиком стоял на могиле и отряхивался, словно кот после дождя; последние камушки с землёй сыпались с него. — Круто, — сказала голова клоуна. — Она у нас ещё не это может, — сказала Черноручка. Вдруг дядюшкин гроб замер, ожидая, по-видимому, следующего приказа маленькой ведьмы, и он не заставил себя долго ждать...

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Занозка летела, словно чёрная птица при свете луны, быстро и бесшумно. Помимо сочувствия голове клоуна, её подгоняло и собственное любопытство: девочке жутко не терпелось узнать, что дядюшка-колдун хотел сообщить ей во сне. Чует её сердце, что-то важное. Иначе бы не размахивал он так руками. Может быть, он скажет, когда Занозка приделает ему голову и пробудит его к жизни? Вот было бы здорово! И пускай старые ведьмы осуждают её на шабаше. Дескать, на святое покусилась... Мертвецов им почему-то запрещается оживлять...

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Голова клоуна мигом собралась в дорогу, ушами поправив на себе шапчонку, — бубенчики на ней зазвенели, как на празднике: динь-динь-динь! — Я готова, — сказала она, — отправиться на кладбище! Но все ещё продолжали вытирать слёзы. Черноручка своим платочком вытерла хозяйке нос, хотя носом она не плакала, а слёзы у неё были размазаны кулачком по лицу. В доме то и дело раздавалось сморканье, кашель. Кто-то громко чихнул. А старинный фонарь погас, но потом его единственный глаз снова зажёгся и в доме стало светлее обычного...

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Кто знает, чем бы эта история кончилась, если бы однажды маленькой ведьме не приснился сон. В этом сне она отмечала день рождения, да не чей-нибудь чужой, а свой родной день рождения. Проходил он в ненастное, дождливое полнолуние, с громом и молниями, на заброшенном старинном кладбище — самом лучшем месте в мире! И наряду со всей окрестной нечистью, там присутствовали и её давно почившие предки, ради Занозкиных именин воротившиеся с того света с дорогими подарками: бабушки, тётушки, дядюшки...

Глава вторая Когда Вальдемар узнал, как обозвал его деревенский чертёнок, он пришёл в ярость, топнул ногой так, что притихли все мыши в заброшенном сарае, где тайно собиралась шайка Викингских чертей. - Вундеркинд струсил! - злобно прошипел он. - Это ясно как день. Но я принужу его к поединку и докажу всем, что я лучше его в шестьсот шестьдесят шесть раз! - Верно, - раздались одобряющие голоса, - лучше в шестьсот шестьдесят шесть миллионов раз! Раздав по конфетке пяти или шести мальчикам, Вальдемар молча походил по сараю, отвесил Ваське подзатыльник, чтобы он так громко не чавкал (хотя иные Викингские...