Италия от Shabare или Итальянские записки.

Занятно и то, что Александр Грэм Белл родился в семье, которая тесно была связана с преподаванием ораторского искусства: его прадед в Лондоне, дядя в Дублине и отец, Александр Мелвилл Белл, в Эдинбурге, все они были профессорами ораторского искусства, сам же Александр Грэм выучился на преподавателя красноречия и музыки и работал уже с шестнадцать лет. Его отец в свое время опубликовал ряд работ на эту тему, некоторые из которых хорошо известны, особенно трактат “Видимая речь”, в котором он объясняет свой метод обучения глухонемых людей зрительному восприятию, артикулированию слов, а также пониманию речи других по движению их губ. Это была очень интересная личность, и возможно, надо бы написать отдельную историю про этого непростого человека и его теория и книгах, но сейчас мы не будем отдаляться от нашего повествования. Итак, вся мужская линия занималась ораторством, дикцией и произношение, и что парадоксально, мать а позже и жена Александра Грэма были глухими, что подтолкнуло его на глубокое на глубокое изучение проблемы глухоты. Постепенно, начиная с юного возраста его исследования привели его к экспериментам с акустическими устройствами, так он заинтересовался и телефонией. В 1870 году его семья эмигрировала в Канаду, где молодой человек продолжил свои исследования в области телекоммуникационных устройств. В 1871 году он отправился работать в Бостонский университет, где проводил лекции по системе, разработанной его отцом. “Видимая Речь” дала свои плоды, и уже в ноябре 1871 года бостонские газеты стали писать об успехах Александра Белла в сурдопедагогике. В 1872 году он уже стал профессором “голосовой физиологии и красноречия” в Ораторской Школе Бостонского Университета (professor of Vocal Physiology and Elocution, Oratory School), что было довольно высоким титулом для 26-летнего молодого человека без университетского диплома. Продолжение следует… Foto dal web

Разное говорили потом об обоих изобретениях. Кто-то писал, что Манцетти создал более совершенный и более удобный в обращении аппарат, да ко всему прочему несколько раньше Меуччи, кто-то утверждает, что они были абсолютно разными, но оба соответствовали самому настоящему проводному телефону в нашем понимании. Впрочем, идея запатентовать свое устройство Антонио пришла практически сразу, после обмена газетными статьями. Правда и здесь вмешался несчастный случай, который усугубил ситуацию. Летом 1871 года Меуччи возвращаясь из Манхэттена в Стэйтен Айленд на пароме Вэстфилд, попал в кораблекрушение. На полпути на судне взорвалась паровая машина, и более сотни человек погибли в этой ужасной катастрофе, а сам Антонио получил серьёзные ожоги, из-за которых он попал в больницу и вынужден был провести там несколько недель. Возвратившись домой, он проболел ещё много месяцев. Тем не менее, как только ему полегчало, он снова взялся за работу по усовершенствованию телектрофона. Как рассказывают, из-за финансовых трудностей и того, что муж всё ещё находится в больнице, Эстер продала чертежи, устройства и материалы, относящиеся к телектрофону, старьевщику за шесть долларов, и ему пришлось восстанавливать все заново. Денег все больше и больше не хватало, Антонио по состоянию здоровья пока ещё тоже не мог вернуться к полноценной жизни. Состояние, которое они привезли из Гаваны постепенно улетучилось после, как оказалось, неудачных вложений и помощи своим старым соратникам-революционерам. Несмотря на все трудности, Антонио нашел нужные деньги и собрал пакет документов, достаточный для патентной заявки и 28 декабря 1871 года под номером 3335 подал её в Патентное бюро США по названием “звуковой телеграф”. Получив заветное уведомление, летом 1872 года Антонио Меуччи обратился к вице-президенту Нью-Йоркской Американской окружной телеграфной компании American District Telegraph Co. Эдварду Б. Гранту, среди консультантов которого были Александр Грэм Белл и Элиша Грей, с просьбой разрешить ему протестировать свой телетрофон на телеграфных линиях этой компании, рассказав подробно о своем устройстве и снабдив всеми чертежами. Грант пообещал свою помощь, но постоянно откладывал это дело под разными предлогами. Два года спустя после пустых обещаний когда Меуччи потребовал вернуть предоставленные им описания и документы, ему отказали, сказав, что те были утеряны. Продолжение следует… Foto dal web

Другим проектом, который Меуччи пытался поставить на поток, чтобы поправить своё положение, было производство бумаги. В то время большее количество бумаги производилось из отрепья, и фабриканты лишь изредка добавляли в состав древесную щепу. Антонио же, благодаря своей инвентиве, сумел усовершенствовать технологию, и его разработками заинтересовалась компания Associated Press. Вскоре он получил предложение наладить производство новой бумаги в штате Огайо в 1865 году, но страна была разорена после Гражданской войны, и всего лишь через несколько месяцев завод закрылся. Однако несмотря ни на что, в этом же году неустанному Меуччи, не оставляющему ни на секунду свои научные изыскания, удалось создать практически идеальный телефон, который обладал практически всеми требованиями современного устройств в классической интерпретации. Проблема кожаной диафрагмы была решена, теперь она стала полностью металлической, которую можно было блокировать по всей окружности благодаря перфорированной крышке бритвенного ящика для получения акустического конуса, а также были решены проблемы, касающиеся дальней связи, которые в лаборатории Белля, о которой мы ещё упомянем, выявили бы много лет спустя. Занятно, но тогда же в прессе вышло сообщение об “изобретении телефона уроженцем долины Аоста итальянцем Инноченцо Манцетти”, который в свою очередь, с 1843 года выдвигал гипотезу о возможности создания “голосового телеграфа”. Этот аппарат использовал новейшее технологическое открытие того времени — телеграфные схемы — для передачи “электрического” голоса по принципу электромагнитной индукции. Впрочем к ‘65-му году у Манцетти уже были и другие изобретения. Он является автором патента на машину для приготовления пасты и создателем первого парового автомобиля, способного передвигаться по дорогам а 1864 году. Очень знакомая история, верно? Она чем-то напоминает “дуэль”Попова-Маркони, но судьба здесь распорядилась иначе. Как бы там ни было, пока Меуччи дорабатываю свой телектрофон, Манцетти в начале 1860-х годов вернулся к идее голосового телеграфа. В 1864-1865 годах он создал полноценный электрический телефон, способный передавать человеческий голос на расстояние более полукилометра. Аппарат был значительно усовершенствован, и летом 1865 года его представили прессе. Газеты по всему миру впервые объявили о том, что найдена практическая возможность передачи речи на расстояние с помощью электричества. Вот тут-то и вычитав новость, Антонио сразу же заявил о своем приоритете, направив письмо директору головного офиса по торговле Генуи, 13 октября 1865 года, которое было опубликовано 1 декабря. Продолжение следует… Foto dal web

В период с 1851 по 1871 год Меуччи разработал и протестировал более тридцати различных типов телефонов собственной конструкции. Непрерывно продолжая свои эксперименты, первый удовлетворительный результат он получил несколько лет после установки связи между спальней Эстер и своей лабораторией. Окрыленному успехом, тогда же ему пришла идея о собственном массовом производстве телефонных устройств. С 1858 по 1860 год он доработал и усовершенствовал свое изобретение, используя постоянный магнитный сердечник, катушку и диафрагму из кожи. Однако для продолжения проекта ему требовались немалые средства, закупка оборудования обходилась все дороже, а экономическая ситуация усложнялась с каждым годом. Мечта начать выпуск телефонов все больше и больше откладывалась на потом. Уже к концу 1860-го года свечной завод Меуччи стал банкротом, что существенно затормозило планы по серийному производству аппарата. Переход на созданные Меуччи парафиновые свечи, и короткий печальный опыт в попытках поправить положение в пивоваренном бизнесе не дали ожидаемых результатов, и тогда ученый стал искать инвесторов на родине. В этом качестве он рассматривал состоятельных соотечественников, но война за объединение Италии, начатая вернувшимся из Америки Гарибальди и королевской семьей Савойя, была не лучшим временем для таких вложений, поэтому все, к кому обратился инженер, ему отказали. Впрочем, неумолимый Меуччи опубликовал заметку в италоязычной Нью-Йоркской газете “L'Eco d'Italia”, где описал своё устройство и его возможности в надежде на финансовые вливания в проект. Здесь Антонио вновь постигла очередная неудача - прочитав заметку в “L'Eco”, один из сотрудников компании Western Union обратился к изобретателю с предложением продать изобретение и чертежи. Меуччи, предвкушая инвестирование и разработок, согласился, получив однако всего лишь устное обещание в продолжении сотрудничества, которое увы никогда не воплотилось в жизнь. Продолжение следует… Foto dal web

По приезде, семья Меуччи поселилась в Клифтоне в Нью-Йоркской бухте, на Статен-Айленде, где и прожила всю оставшуюся жизнь. Здесь Антонио столкнулся с неожиданной ситуацией - изгнанные из его родной страны из-за восстаний за независимость Италии соотечественники спасались в Нью-Йорке, но не всем повезло хорошо устроиться и многие остро нуждались в самых элементарных средствах к существованию. Заработав в кубинский период приличные деньги, Меуччи привёз с собой из Гаваны около 26 000 фуэртов, что эквивалентно примерно полмиллиона долларов сегодня, что по тому времени было значительным капиталом, что позволило ему не только сравнительно безбедно жить на новом месте, но и поддерживать соратников по борьбе и инвестировать в свое предприятие. Так недалеко от виллы, где проживала семья, он вскоре основал первую в своем роде в Америке небольшую фабрику по производству стеариновых свечей, построенную по его собственному проекту с оригинальными технологиями, тем самым обеспечивать работой многих итальянских эмигрантов. Его старый друг, генерал Джузеппе Гарибальди, который тоже прибыл в Америку поселился у него в коттедже, и вместе со своим адъютантом полковником Паоло Бови Кампеджи, и проработал на этой фабрике почти год, в ожидании подходящего момента для возвращения на родину и продолжения борьбы за объединение нового свободного государства. Впрочем, несмотря на казавшийся успех на новом поприще, талантливый флорентиец не забывал и об изобретенном им телектрофом и, продолжая экспериментировать, добился в этом процессе впечатляющих результатов. В своих заметках на эту тему он отмечал значительный прогресс в усовершенствования системы устройства и описывал основной принцип электромагнитной передачи звука, известной нам сегодня: “Она (система) состоит из вибрирующей диафрагмы и электромагнита со спиральной катушкой, намотанной вокруг него. Колебания диафрагмы изменяют ток магнита. Эти изменения тока, передаются на другой конец провода и создают аналогичные вибрации диафрагмы на принимающем устройстве”. После отъезда Гарибальди в 1854 году, Эстер, страдая прогрессирующей тяжелой формой ревматоидного артрита, окончательно слегла под гнетом болезни, которая приковывала её к постели, сделав инвалидом на оставшиеся тридцать лет, до самой смерти в 1884 году. Антонио не желая ни на минуту расставаться с женой, установил у её кровати один из разработанных им прототипов телектрофона, который связывал её спальню на втором этаже дома через подвал со своей наружной лабораторией, чтобы при необходимости, поспешить на помощь или просто поговорить с ней, создав таким образом постоянную телефонную связь. Продолжение следует… Foto dal web

Это открытие очень заинтересовало Меуччи, но как сказал он сам, защищаясь на будущем печально известном процессе Белл/Глобус, “ Я прекратил свои эксперименты с этим устройством, отложив их до своего приезда в Нью-Йорк, поскольку я должен был покинуть Гавану в период с 1850 по 1851 год.” В то время, на Кубе ощущались признаки политических потрясений, приведшие в итоге к её независимости от Испании. Революционный ячейки действовали повсюду. Казалось движение затронуло немалую часть мира. Оставаясь верным своим убеждениям, даже живя в Гаване Антонио продолжал контакты со своими соратниками по обществу карбонариев. К нему в гости часто приезжал его друг Джузеппе Гарибальди, ведущая фигура итальянского Рисорджименто, ставший Национальным героем после Объединения Италии, автором многочисленных сочинений, в основном мемуаров и политических трудов, известный также под прозвищем “Герой двух миров” за военные операции, которые он совершал в Европе и в Южной Америке. Их дружба здорово настораживала губернатора, ему абсолютно не нравилось, что тот снабжает деньгами итальянского революционера. Хоть репутация у Антонио была очень высокой, все же растущим беспокойством не следовало пренебрегать. В 1850 году истек срок третьего продления контракта Меуччи с Доном Франсиско, а также срок действия его государственной концессии на эксклюзивное управление театральными представлениями в Гаване . Многие друзья Меуччи, особенно после того, как услышали историю о его экспериментах, посоветовали ему переехать в Нью-Йорк , поскольку в то время не было лучшего места для реализации его изобретательности. Соединенные Штаты, наконец, утвердились в качестве промышленной державы и стали благоприятной средой для ученых и их открытий, прежде всего Сэмюэля Морзе. К тому же все члены Итальянской оперы, вместе со всей семьей импресарио, решившего посвятить себя организации представлений в Соединенных Штатах, учитывая растущий интерес к опере среди американцев, готовились отправиться в Чарльстон. Семья Меуччи должны была отплыть со своей труппой, но как рассказывают, Антонио медлил с от’ездом. Некоторое время назад, незадолго до их запланированного отъезда у них умерла единственная, горячо желанная шестилетняя дочка, и вероятно, он не хотел покидать город, где она родилась. Однако по настоянию друзей,   Меуччи все таки решился покинуть Гавану, тем более, что переезд шёл также на пользу его жене Эстер, учитывая высокую влажность, которая была вредна для ее здоровья. И тогда, на месяц позже своих коллег 23 апреля 1850 года, они поднялись на борт парусного судна “Норма” и через неделю, 1 мая уже прибыли в Нью-Йорк.    Продолжение следует…  Foto dal web 

Как мы уже поняли, популярность Меуччи в Гаване возросла до такой степени, что 16 декабря 1844 года в только что отремонтированном после урагана Большом театре Такона был устроен посвященный ему торжественный вечер, где были продемонстрированы все театральные нововведения, спроектированные итальянским инженером: газовое оснащение, революционную систему вентиляции, подъем и опускание сценического пола за считанные секунды, инновационную систему занавесей, включающую противопожарную перегородку, впервые появившуюся в театре женскую туалетную комнату и свою новую лабораторию, где он разрабатывал и создавал свои технические шедевры. Вот именно в этой лаборатории, состоящей из нескольких помещений  соединенных с его квартирой, Меуччи и принимал пациентов, полностью и безоговорочно доверявших ему.  И вот, однажды пришёл к нему один мужчина, мучившийся головными болями. Тот по привычке, посадил его в одной из комнат, вручил ему в руки две небольшие медные лопатки с изолированной пробковой ручкой, объяснив, что нужно сделать. Затем сам расположился в соседнем “батарейном” помещении, оборудованном соответствующей системой,  которая связывала изолированным медным проводом квартиру и лабораторию через внутренний двор и начал сеанс. Держа почти такую же лопатку, что и пациент, и периодически вставлял ее в цепь, оценивая интенсивность отправляемого заряда больному, изменяя количество используемых подключены элементов питания, практически, проводя лечение электрошоком. По словам “врачующего“ таким образом можно было лучше понять, “где именно преобладает боль у пациента”. Поскольку у последнего, болела голова, Меуччи сказал ему приложить одну из лопаток к языку, держа ее за пробковую сторону, а рукой взяться за медную часть другой, что по мнению “доктора” позволило бы “току пройти через тело пациента, проходя через заднюю часть шеи и облегчить страдания от предполагаемого ревматизма, а, соответственно, и головных болей”. После того как пациент послушался и приложил один контакт к языку, то получил электрический разряд, от чего громко закричал. Антонио не мог услышать его, так как находился в “батарейной”, но сигнал передался по проводу - отчетливый крик, как будто исходил от металлического язычка устройства, которое тот держал в руках. Чёткий звук, вибрируя, прошёл по проводу, поддавшись электростатическому эффекту, усиливался используемым высоким напряжением.  Вдохновившись открытием, он сразу же вернулся к пациенту.  Смастерил два картонных конуса и поместил их вокруг одного из устройств пациента, а другой вокруг своего, получив что-то вроде своеобразного рупора, затем прикрутил его к контакту и попросил пациента сказать что-нибудь в него. Этот опыт, произошедший в 1849 году, считается первым в истории по передаче звука по проводам, а сам Меуччи стал пионером электрического телефона. Позже он вспоминал: “казалось, что это было лишь моим воображением, но с этого момента, и я осознал, что мне удалось осуществить передачу человеческой речи с помощью проводящего провода, соединенного с несколькими батареями для выработки электричества, которому я сразу же дал название “говорящего телеграфа”, который затем будет переименован им же телетрофон.  Продолжение следует…  Foto dal web 

Весной 1838 года, после завершения строительства всего комплекса театра Такон, Меуччи получил доступ к большой лаборатории-мастерской для работы над новыми декорациями и хранения инструментов и разного оборудования. Параллельно с со своей непосредственной обязанностью Антонио, серьёзно увлекшись химией,  экспериментировали по созданию разных средств химической обработки материалов. Его также занимала и медицина, где он пытался внедрить свои способы лечения больных с помощью разработанных им электрических приспособлений.  Для покупки нужных, но дорогостоящих деталей и схем для своих опытов, ему пришлось заняться разработкой, созданием и применением химических составов для сохранения тел умерших. С бурным развитием морского судоходства это занятие приобрело значительное коммерческое значение, особенно из-за необходимости доставлять в хорошем состоянии останки людей, умерших в Новом Свете. Хотя  это и был хороший бизнес, но, учитывая инвестиции в свою лабораторию, он не так уж и оправдывал себя. Тем более, что ему ещё нравилось жить на широкую ногу, a театральная среда особо не способствовала накопления капиталов. Так что в один прекрасный день Эстер вынуждена была заключить с ним брачный контракт, который давал ей право распоряжаться семейным бюджетом, как говориться от греха подальше. Впрочем Меуччи ни о чем не жалел.  Как я уже говорила, Антонио также занимался гальваническим покрытием разных элементов, деталей и оружия, то есть электрохимическому нанесению золота или серебра на предметы из менее ценных металлов, таких как железо, латунь или медь, с использованием специальных батарей.  А также принимал частные заказы по обработке любых предметов по запросу, что, в свою очередь, приносило ему очередной дополнительный доход. В итоге, Антонио Меуччи стал первым, кто внедрил гальваническое покрытие в Америке.  Однажды, зная его гениальную инвентивность, хороший знакомый Антонио, врач, предложил ему создать устройство, позволявшие проводить лечение ревматизма по магнитному методу Франца Антона Месмера. За год Меуччи сконструировал аппарат, в состав которого входили генератор, электромагниты, батареи и контактные пластины, посредством которых ток мог влиять на пациента, используя импульсное воздействие тока и электромагнитного поля и начал подрабатывать лечением с помощью электротерапии. Во время одного из сеансов произошел легендарный случай. Продолжение следует... Foto dal web

В итоге, преодолев достаточно значительные препятствия со стороны флорентийских властей, в том числе и юридические проблемы с документами, Антонио с женой и вся труппа театра во главе с импресарио отбыли из порта Ливорно на зафрахтованном Дон Франсиско сардинском судне «Коккодрилло». Корабль перевозил по большей части грузы, но в тоже время мог быть легко переоборудован и для перевозки пассажиров, не представляя соответствующую документацию, практически капитану этого судна не требовалось сдавать список пассажиров в портовую канцелярию, поскольку формально у него его не должно было быть, что очень обрадовало Меуччи. В регистрационном портовом журнале об отбытии экипажа Дона Франсиско отмечались, что “5-го числа в Гавану, отпала сардинская бригантина “Коккодрилло” под командованием капитана Бартоломео Ломбардо с различными товарами”. Так началась совершенно новая страница в жизни Антонио Меуччи. На Кубе молодая семья обосновалась на долгих пятнадцать лет. Эти годы стали самыми счастливыми и плодотворными в жизни супругов. Изначально контракт на работу в театре был заключен на пять лет, но, в случае успеха, мог быть продлён и дальше. Работая декоратором и бригадиром сцены, вскоре Антонио имел возможность познакомиться с Доном Мануэлем Пастором, главным техническим инженером и инспектором укреплений острова. Узнав, у Меуччи есть обширные знания не только в постановке и подготовке спектаклей, но и в области физики и химии, тот обратился к нему за консультацией по устранению неполадок в новом акведуке Фернандо VII, построенном под его руководством. Проблема была в жесткости воды и наличия различных загрязняющих веществ, которые механические фильтры не могли задерживать. Флорентиец не только проконсультировал инженера, но и создал систему очистки при помощи вспомогательных веществ, которая окончательно решила насущную проблему. Это вмешательство принесло ему такой успех, что спустя полвека, в 1885 во время знаменитого судебного процесса компаний Bell / Globe, о котором мы поговорим немного позже, кардинал Доменико Мариани сказал: “Я слышал от многих испанцев, что он был великим изобретателем, ведь он изобрел и фильтры для воды”. Снискав славу мастера на все руки и благоволение начальства, Антонио еще не раз привлекался к решению важных задач, он перепроектировал перестройку театра, наполовину разрушенного ураганом, что сделало его устойчивым к крупным стихийным бедствия. А тогдашний губернатор Кубы, генерал Леопольдо О’Доннел и Хорис, попросил помочь ему с гальванизацией доспехов и оружия для гарнизона. До того, как этим занялся Антонио, все вооружение приходилось возить во Францию для гальванизации, и затем обратно. В противном случае, оружие и доспехи быстро ржавели. Продолжение следует… Foto dal web

Именно здесь, в этом театре Антонио познакомился с костюмером Марией Матильдой Эстер Моччи, своей будущей женой. Они поженились 7 августа 1834 года в церкви Санта-Мария-Новелла. Занятно, что на церемонии не было много присутствующих, да и публикации брачных объявлений по их собственной просьбе, как это происходит и до сих пор, не были развешаны по городу, во избежания раскрытия места жительства жениха, учитывая его проблемы с законом. Впрочем, вскоре молодой семье все же пришлось искать укрытие за пределами Флоренции. Как нельзя кстати, в то время итальянская опера находилась на пике своей славы и пользовалась огромной популярностью во всем мире. Так многие иностранные импресарио приезжали в Италию, чтобы привлечь к себе итальянские труппы. В 1835 году Алессандро Ланари заключил контракт на пять лет с одним из влиятельнейших каталонцев из Латинской Америки, приехавшим на Кубу после наполеоновских кампаний в 1808 году и, закончив флотскую карьеру, занявшимся строительством, Доном Франсиско Марти и Торренс, более известный как “Панчо Марти”. Кроме занятия бизнесом и прочей, совершенно нормальной для того периода деятельностью, Дон Франсиско был ещё и театральным импресарио. Контрактом с делла Пергола намеревался импортировать тогдашнюю главную мировую достопримечательность - итальянскую оперу, для Театра Принсипаль в Гаване, которым тогда руководил. Хотя эта задача для него была вторична, на самом деле, Панчо Марти, отправляясь в Италию, ставил перед собой гораздо более масштабную цель, чем просто нанять богатейших артистов и первоклассных техников, чтобы перенести оперу в гаванским театр Принсипал. Этот театр, безусловно, тогда был главным театром Кубы, но совершенно не имел значения за пределами острова, и, по сути, театральная армада, собранная в Италии, предназначалась для него, чтобы всего лишь обкатать пару сезонов, привлекая внимание изысканного зрителя из соседних стран, а затем использовать ее для повышения престижа нового Большого театра Такона, когда его строительство будет завершено. Этот амбициозный план, согласованный с Мигелем Таконом-и-Росике, новым губернатором Кубы предусматривал создания Храма искусства, подобного которому в мире почти не было. Театра, который должен был стать элитным салоном, непреодолимой приманкой для высшего общества, благодаря роскоши здания и виртуозности представлений. В глазах всех эти факторы должны были явно прославлять императорский дом Испании, богатых капиталистов и самого губернатора, но которые, тем более, должны были тайно служить движущей силой масштабных спекуляций с недвижимостью за пределами стен, посредством которых сам Такон, Дон Франсиско и их окружение стремились увеличить свое состояние. В итоге, Алессандро Ланари перевез туда всю свою труппу из восьми десяти человек, в том числе и Антонио Меуччи и его жену Эстер. Она должна была стать директором отдела пошива театральных костюмов, а он - инженером, бригадиром рабочих сцены и художником-декоратором. Предложение с радостью было принято молодыми супругами, ведь теперь им не нужно было искать новое убежище, более того, им предлагалось поселиться в абсолютно новой и просторной квартире в запланированных, после завершения строительства, пристройках нового театра. Продолжение следует… Foto dal web

На этом злоключения Меуччи, связанные с арестами и тюрьмами, можно сказать, закончились, и в жизни молодого человека начался путь, в прямом смысле, по подмосткам театра, где, правда, его революционный дух только укрепился. После увольнения он несколько вечеров подрабатывал в различных флорентийских театрах, пока смотритель Театро делла Пергола, после проведении нескольких спектаклей, не посоветовал ему вернуться в конце октября 1833 года, чтобы встретиться лично с импресарио Алессандро Ланари для собеседования. Бригадир рабочих сцены, Артемио Кановетти, искал нового работника - выпускника академии и хорошо разбирающегося в механике, а это как раз были характеристики отлично подходившие Антонио. Это было очень интересным предложением, ведь Театро делла Пергола был чудом театральной техники, впрочем, здесь не обошлось и без некой протекции со стороны его старых соратников-карбонариев, которые буквально стояли за деятельностью театра и имела многие тесные связи в различных литературных и политических кругах по территории почти всего Италийского полуострова, в том числе и одним из вдохновителей и ведущих представителей Рисорджименто, иногда называемое Итальянской революцией, которое к 1861 году привело к появлению нового государства - объединенной Италии под предводительством королевского дома Савойя. Итак, после собеседования Меуччи сразу же был принят на работу, а в июле следующего года стал правой рукой самого Ланари. Работа в театре была для Антонио проявлением высочайшего профессионализма - его постоянные подработки помогли собрать увесистый багаж знаний и разных техник, что вылилось достаточно богатый опыт театральной работы. Здесь занимались всем понемногу: от механики до химии, от оптики до электричества и вообще всей физикой, а также изобразительным искусством. В небольшом выделенном ему подсобном помещении, Меуччи обустроил свою первую лабораторию, где он сконструировал, так называемый, “акустический телефон”, чтобы решить проблемы координации между сценой и рабочими сцены, находившимися на высоте нескольких метров. Система,сконструированная из металлических трубок, примитивное, но гениальное изобретение позволяло осуществлять голосовую связь на большие расстояния, ещё до настоящей технологической революции, которая произойдёт много лет спустя в Соединённых Штатах. Через отверстие из пола сцены с контрольной решеткой, расположенной на высоте около 18 метров, эти трубы были спрятаны в стены здания, а по ним бригадир или его помощник мог спокойно и чётко руководить всем, что должно было происходить на подмостках и самой сцене, не создавая при этом лишнего шума и суеты. Это нововведение, внедренное Меуччи, было с энтузиазмом встречено всем театральный персоналом, и особенно рабочими, занимавшимися установкой сценических декораций. Продолжение следует… Foto dal web

По результатам расследования Антонио Меуччи и ещё двое работников были отправлены в уголовную палату, где, к счастью, им их оправдали. Придирки и обвинения начали сыпаться одна за другой. Вскоре 4 июня того же года Антонио был заключен в темницу после случайного эпизода с коллегой Луиджи Фичини - его обвинили в том, что тот не закрыл доской выгребную яму, в которую по нелепости попал Фичини и, провалившись туда по колено, сломал ногу. Инцидент с фейерверками не улучшил исход приговора, который составил восемь дней, первые три из которых Антонио на хлебе и воде, несмотря на все хлопоты отца. Единственно что удалось сделать для юноши - это вытащить его из тюрьмы на три дня раньше, чем ожидалось. В начале 1826 года молодого человека перевели в другое подразделение, но 2 мая 1829 года он снова был заключен в тюрьму. Эта история натула уже больше на сюжет для любовного драму, где бедного Антонио, влюбившегося в дочь некого тракториста, которая пылко переписывалась с ним, ответная ему взаимностью, и неоднократно отвергая других претендентов, включая его коллегу Гаэтано дель Ниббио. Так дель Ниббио стал соперником Меуччи в любовном треугольнике и движимый ревностью, с помощью некой Терезы ​​Паолетти, которая в свою очередь ревновала Антонио, спровоцировал конфликт и добился того, чтобы Меуччи был заключен в тюрьму из-за отсутствия на рабочем месте, в угоду любовных утех, а затем и отстранен от работы. Таким образом, Меуччи, кроме месячного заключения и вынужденного “отпуска”, должен был выплатить судебные издержки, и ему было запрещено иметь дело с женщинами, участвовавшими в этом деле. Впрочем, на этом его беды не закончились и он побывал за решёткой ещё дважды: один - после разговора с одной из участниц любовных страстей, а второй - за опоздание на работу. Несмотря на все эти пертурбации, Меуччи сумел закончить Академию по классам химии и механики, а после всех перипетии, когда служба в страже стала совсем невыносимой, он добился своей отставки. В итоге Антонио, поддавшись мятежным настроениям, которые вели в воздухе Флоренции, присоединился к карбонариям - революционному тайному обществу - и принял участие в восстаниях в начале 30-х годов XIX века, был снова арестован и брошен на три месяца в тюрьму вместе с одним из активистов политиком и литератором Франческо Доменико Геррацци.  Продолжение следует…  Foto dal web